Мечтатели
Шрифт:
– Зная о ваших возможностях, миссис Толбот, я удивлен, что вам это еще не стало известно, – кротко произнес Олкорн. – Несколько часов назад Верховный Суд вынес свое решение. С этого момента транспортные компании считаются, подобно железным дорогам, общенациональным транспортным средством. – Что означает, – закончил сенатор, – что ОКК в ближайшее время проведет ревизию ваших бухгалтерских документов и тарифов, а также прибыли.
– Жалкий недомерок! – вне себя от злости воскликнула Роза. – Этот Олкорн с самого начала знал, что решит суд. Он пришел, только чтобы позлорадствовать
– Ну и что же? – ответил Франклин. – ОКК заставляет нас показать нашу отчетность? Хорошо, мы покажем ее. Остальные транспортные компании сделают то же самое. Можно подумать, что мы хотим что-то утаить. Ведь все эти разговоры о тайном сговоре и жестких ценах – чепуха, правда?
– По большей части да, – уклончиво ответила Роза. – Были кое-какие соглашения в прошлом.
– Какие соглашения, Роза?
– Это не важно, – ответила она. – Для нас сейчас главное – помешать ему.
– Мы не можем ему помешать. Есть такие вещи, как государственное законодательство.
– Вот именно, – согласилась Роза. – К счастью для нас, закон имеет много толкований. – Она помедлила. – А в нашем случае может оказаться, что самое строгое толкование – самое лучшее. Пойдем, у нас есть дела.
Только у двери Роза заметила, что Франклин все еще сидит у камина.
– Кто такие «мы», Роза? – тихо спросил он. – С кем из наших конкурентов ты заключила сделку – если они действительно конкуренты? И на какой срок?
Роза оглянулась и посмотрела прямо на него.
– Со всеми. Дедушка создал это соглашение задолго до того, как мы с тобой появились на свет.
Франклин опешил.
– Почему ты даже не сказала мне об этом? А главное, зачем нам это нужно сейчас? У нас ведь, кажется, и так дел хватает.
– Прежде чем кипятиться и делать глупости, подумай о своей девочке-секретарше, – напомнила ему Роза, уловив в его голосе упрек. – Ты без всяких угрызений совести использовал ее, когда на карту были поставлены интересы компании.
В эту минуту Роза не жалела о сказанных ею словах. Она не почувствовала их жестокости, так как искренне полагала, что Франклин сразу поймет, что произойдет, если ОКК удастся сунуть свой нос в документы транспортных компаний: тайные соглашения между компаниями, гарантирующие прибыль даже самой мелкой транспортной фирме, будут подвергнуты публичной проверке, вызовут возмущение в обществе и, наконец, будут насильственно изменены. Роза знала: это будет началом конца транспортного бизнеса.
11
Как и предполагала Роза, решение Верховного Суда было с восторгом встречено публикой, но среди транспортных компаний вызвало бурю возмущения. На тайном собрании в Толбот-хаузе Роза и руководители других транспортных компаний выработали программу действий, чтобы выступать сообща, вместе нести расходы на оплату услуг адвокатов и с помощью рекламы оказывать влияние на общественное мнение.
«Они воображают себя героями романа Дюма, – подумала Роза, когда собравшиеся разошлись. – Один за всех и все за одного».
Она была уверена, что против массированных атак Мэтьюса Олкорна долго не выстоять. И стала действовать по собственному плану. Весной 1917 года компания «Глобал Энтерпрайсиз» начала потихоньку распродавать свои контракты мелким провинциальным транспортным фирмам. Свои прибыли Роза незамедлительно вкладывала в государственные железные
Когда клиенты железных дорог – производители фруктов и овощей с Западного побережья – объединились, протестуя против высоких транспортных тарифов и угрожая судом, Роза немедленно нанесла встречный удар. Она дождалась сообщения от своих осведомителей из Калифорнии, что там ожидается небывалый урожай винограда, и моментально взвинтила цены на товарные перевозки. Поставщиков винограда она поставила в известность, что, если их не устраивают цены, они могут договариваться с другой фирмой. Поскольку обе стороны знали, что альтернативы у них нет, Роза предложила компромисс: если производители оставят свою угрозу подать в суд, компания «Глобал Энтерпрайсиз» гарантирует поставку их продукции на рынок. В противном случае лучший урожай за последние десять лет оставался бы гнить под палящим калифорнийским солнцем.
– Может быть, тебе и удастся отбиться от Олкорна с его комиссией и выиграть все твои судебные процессы с помощью послушных адвокатов, но есть одна проблема, в решении которой все эти способы не годятся.
Роза смотрела, как Франклин закрывает за собой двери, входя в ее кабинет. Она глубоко вздохнула. Она чувствовала, что брат уже давно не одобряет ее действий. Но если Франклин не может согласиться с ней, то и она не собирается идти ему навстречу.
– Оставь свои проблемы, сегодня такой чудесный день, – сказала она беспечно, стремясь уйти от очередного спора. – Я думаю, а не закончить ли нам сегодня пораньше и не поехать ли вечером в Дьюнскрэг. На море будет прекрасно.
Франклин покачал головой.
– Это не может ждать, Роза. Это касается наших рабочих.
– Да?
– Компании грозит забастовка.
Роза бросила на него резкий взгляд. Вот уже несколько месяцев до нее доходили слухи, что железнодорожные рабочие высказывают недовольство условиями труда на линиях «Глобал Энтерпрайсиз». Но, с другой стороны, региональные менеджеры постоянно уверяли ее, что поводов для беспокойства нет. Разумеется, в главном офисе «Глобал Энтерпрайсиз» на Нижнем Бродвее Роза не слышала ропота недовольства.
– Откуда ты знаешь об этом?
– Я большую часть времени провожу на местах, – напомнил Франклин. – Очень многое из того, что там происходит, никогда не доходит до Нью-Йорка.
– Но все менеджеры говорят…
– Забудь о них! Они говорят тебе то, что ты хочешь услышать. Поверь мне, Роза, если в ближайшее время «Глобал» не повысит заработную плату, забастовка сделает с нами то, чего хочет добиться и ОКК – разорит нас!
– О забастовке и речи быть не может, – сказала Роза, поднимаясь с места. – Наши люди будут умирать от голода.