Мечта Дракона
Шрифт:
– Ты уверен? – не сдавалась женщина, продолжая надвигаться на него. – Но не ее ли сестринская ревнивая любовь так и не позволила ей уступить тебя Авроре?
Мэлгон встряхнул волосами. Он не в силах отвечать. Гвеназет слишком глубоко ковырнула застарелый нарыв. Теперь ему было тем горше, что он действительно некогда любил сестру.
– Подумай-ка об этом, Мэлгон. И вот еще что. Разве ты ничем не обязан Рианнон? Ведь ты воспользовался ее приданым, чтобы вернуть свое королевство, ты владел ее чудным телом, принимал ее ласку и заботу о твоем сыне. Неужто не чувствуешь, что за тобой должок? Не следует ли
– Нет, – ответил он. – Этот брак построен на лжи, преднамеренной или нечаянной – не важно. Честно это или нет, но я ничего не должен Рианнон.
Теперь Гвеназет подошла к нему так близко, что он увидел, как покраснели от слез ее глаза. Черты ее лица исказились.
– По крайней мере не совершай этого... этого убийства. Ты ранил Рианнон. Она ушла из крепости, истекая кровью, в полуобморочном состоянии. Пожалуйста, пошли кого-нибудь убедиться, что с нею ничего не случилось.
– Это лишь сильный порез, – возразил король, – Ничего такого, что могло бы стать причиной смерти.
– Но наступает ночь. Волки спускаются с холмов. Умоляю, Мэлгон, позаботься хотя бы о том, чтобы ее привели домой.
По хребту у него пробежал холодок. Сможет ли он пережить чувство вины, если Рианнон найдут мертвой за стенами Диганви? Возьмет ли он на душу такой грех?
– Ну иди, – молвил он. – Пошли за нею кого-нибудь. Но умоляю всеми богами и святыми, только не приводите ее ко мне.
Гвеназет кивнула и поспешила прочь.
Снова король оказался в одиночестве возле затухающих углей. Ярость прошла, осталась лишь тошнотворная, пустая печаль; она точила его до тех пор, пока он наконец не сумел собраться со своими тяжкими мыслями.
Мэлгон быстро прошел к столу в дальнем темному углу комнаты. На старой, отполированной временем поверхности стоял бронзовый кувшин. По обыкновению, он был полон легкого вина, которое кимры покупали в Бретани. Король поднял кованый кубок, украшенный золотыми и серебряными изображениями птиц и чудовищ, и наполнил его до краев. Отпил большой глоток, потом еще. Прикрыв глаза, ощутил, как по жилам побежало приятное тепло, облегчая острую боль в сердце.
Из состояния тяжкого оцепенения его вывел грохот грома. Гроза зимой? Прежде ему случалось видеть, как молния сверкает ярким зигзагом над белоснежными холмами. И все же подобные явления были настолько редкими, что старики утверждали, что это предупреждение старого бога-громовержца Тараниса, причем предупреждение недоброе. Мэлгон вскочил на ноги. Надо проследить, чтобы в крепости все приготовили к надвигающемуся урагану.
Он вышел из спальни и оказался под открытым небом. Однако оно выглядело странно: облака казались молочно-розовыми, и этот мягкий цвет лишь изредка прорезался серебристыми зигзагами небесного огня. Дождь уже начался, но во дворе все еще царила суматоха. Собаки, лошади и люди сновали взад-вперед, и суета их, представлялось, не имела ни малейшего смысла. Мэлгон увидел, что Гарет пытается успокоить брыкающуюся лошадь. Король поспешил на помощь конюху. Когда они управились с ней и уже вели кобылу в конюшню, Мэлгон поверх гривы глянул в усталое лицо Гарета.
– Ты выезжал с поисковым отрядом? – крикнул он, чтобы перекрыть шум крепостного двора.
– С каким отрядом?
– Я же приказал Гвеназет отправить
– Королева выходила из крепости? – Гарет, казалось, встревожился.
– Думаю, да, – отозвался Мэлгон. – Ее заметили, когда она миновала ворота.
– Но я ничего не знал, – твердо сказал конюх. Он провел лошадь в темное стойло, потом повернулся к королю: – Молитесь, чтобы они успели обнаружить ее к этому времени. Похоже, буря будет что надо. Не иначе, это дело рук самого дьявола – ведь мы едва собрали перепуганных лошадей в конюшню.
Мэлгон кивнул и пошел прочь. На землю уже пролились первые струи дождя, когда он приблизился к воротам. Борясь с сопротивлением ветра, двое мужчин отчаянно пытались справиться с тяжелыми створками, стараясь закрыть их. Мэлгон присоединился к воинам. Когда дело было сделано, король сгреб одного из них за грудки.
– Что с королевой? Удалось ее найти?
Несчастный, которым оказался не кто иной, как Элери, смотрел на своего повелителя безумными глазами.
– Но я не могу... сообщать вам такие новости, милорд.
– Какие еще новости? – Рубаха на плечах Элери затрещала. – Вы не нашли ее? Она умерла?
Элери затряс головой.
– Нет, не то чтобы совсем так... Мы шли по кровавым следам до самого пляжа, но так ничего и не обнаружили. Она словно в воздухе растворилась.
Сердце у Мэлгона сжалось.
– А вы уверены, что она пошла именно к морю, а не в лес?
Элери молча покачал головой.
– О, нет, следы кропи слишком явственны и ярки, чтобы ошибиться. Она спустилась до самого пляжа. Только вот там-то след и обрывается.
– Но ведь она могла, омыв рану, направиться обратно, в лес?
Молоденький солдат вдруг отвел взгляд в сторону. Черты его лица застыли в виде бесстрастной маски.
– Сомневаюсь, чтобы ей удалось так далеко уйти. Слишком много крови она оставила на дороге. Такая потеря обычно отнимает силы даже у крепких мужчин, не говоря уж о слабой женщине. Даже если она каким-то чудом дотащилась до леса, то волки... – Элери не успел закончить, потому что получил мощный удар в челюсть, от которого мрачные мысли, впрочем, вместе со многими другими, вмиг вылетели из его головы.
У Мэлгона заныли и перевернулись во чреве все потроха. – Так ты говоришь, что моя же... что Рианнон мертва?
– О нет, что вы, – запротестовал Элери. – А вообще-то это не моего ума дело. Я лишь докладываю вам, что поисковый отряд отозвали. Вспышки молний насмерть перепугали всех лошадей, к тому же стало слишком темно, так что ничего не увидишь даже при свете факела.
Король коротко кивнул Элери и направился к лестнице, ведущей на башню. Оказавшись наверху, ступил на дощатую площадку. Здесь неистовствовал ветер. Мэлгон сражался с ним, покуда ему не удалось наконец ухватиться за тяжелые дубовые поручни и втиснуться в одну из ниш, прорубленных в толстых бревнах специально для стрелков-лучников. Дождь к тому времени усилился, ветер почти горизонтально укладывал его потоки вдоль поверхности земли. Лицо и волосы короля быстро намокли. Смотреть стало почти невозможно. Небеса совершенно помутнели. Казалось, они, как темно-серая губка, втягивают в себя последние остатки света. Король отыскивал в сплошном тумане полосу прибрежной дороги, но так и не сумел ничего увидеть.