Мечников
Шрифт:
Но Мечников не мог прекратить работу. Он достал где-то больную диабетом собаку и исследовал ее органы. Мечникову ошибочно показалось, что диабет — инфекционная болезнь. Он искал микробов диабета и не находил их. Он привил поджелудочную железу больной собаки другой, здоровой, и нашел у нее признаки диабета — сахар в моче.
Результат ободрил старого ученого, но собак не было, и опыты пришлось прекратить. Тогда Мечников углубился в литературную работу. Он пишет книгу об основателях современной медицины.
Свою книгу Илья Ильич написал не для врачей, а «для тех молодых людей, которые зададут
Великий естествоиспытатель не понимал причин, вызвавших войну. Он был уверен лишь в том, что «безумная война, которая как снег на голову упала… повлечет продолжительный период спокойствия». Мечников наивно предполагал, что «эта беспримерная бойня надолго отобьет охоту воевать и драться и вызовет в непродолжительном времени потребность более разумной работы». Илья Ильич не знал простой вещи, что архимиллионеры вроде барона Бишофсгейма, Круппа и Шнейдера ради своей выгоды, ради золота обманывали народы и гнали их на кровавую бойню.
«Пусть те, у кого воинственный пыл еще не остынет, — писал Илья Ильич, — лучше направят его на войну не против людей, а против врагов в виде большого количества видимых и невидимых микробов, которые отовсюду стремятся завладеть нашим телом и помешать нам провести наш нормальный, полный цикл жизни.
Достигнутые до сих пор большие успехи новой медицины дают право надеяться, что более или менее в отдаленном будущем человечество избавится от главнейших постигающих его болезней».
Мечников обращался не по адресу. Тем, у кого не остывала охота воевать, не нужна была борьба с микробами, с эпидемиями заразных болезней. Микробы были их союзниками, а не врагами. В другую эпоху, когда не было уже на свете Мечникова, империалисты-человеконенавистники построили чудовищные фабрики бактерий, они разводили миллиарды микробов — чумы, холеры, сапа, для того чтобы сбрасывать бактериологические бомбы. Этим силам разрушения и зла во всем мире противостояла и противостоит истинная наука во главе с соотечественниками Ильи Ильича.
Несмотря на тяжелые условия военной обстановки, книга «Основатели современной медицины» разошлась в нескольких изданиях. Жизнь замечательных ученых и история борьбы с микробами были изложены в ней так мастерски, что читатель вместе с автором переживал историю великих открытий, которые легли в основу современной медицины.
Отношение Мечникова к медицине, к вопросам продления жизни человека ярко характеризуется следующим эпизодом. Однажды профессор медицины, парижская знаменитость, пригласил Илью Ильича к себе в клинику, чтобы продемонстрировать способ, дающий возможность определить продолжительность жизни больных воспалением почек (нефритом). Мечников во время осмотра клиники хмурился и уехал крайне недовольный. По дороге он раздраженно сказал:
— Я всю жизнь ищу, как оттянуть смерть человека, а они вычисляют, как скоро она наступит… Разве это задача медика?!
Илья Ильич страстно любил жизнь. После удачной работы в лаборатории он иногда раньше времени уходил из института, объясняя своим друзьям:
— Сегодня я усиленно поработал и за это заслужил удовольствие. Пойду посижу у колыбели новорожденного ребенка… Люблю я глядеть на зарождающуюся жизнь!
Частенько
Годы войны припорошили снегом голову Мечникова. Маленькие дети на улице называли теперь Илью Ильича Pere No"el — Дедом Морозом. Карманы его всегда были полны лакомств для ребят.
16 мая 1915 года Илье Ильичу Мечникову исполнилось семьдесят лет.
«Я дошел до предела нормальной жизни, определенного еще царем Давидом и подтвержденного систематическими исследованиями Лексиса и Боддио, — писал Мечников. — Я еще способен работать и мыслить… Я никогда не знал моих дедов. То, что я дожил до семидесяти лет в сравнительно удовлетворительном состоянии, я приписываю своей гигиене: более восемнадцати лет я не ем ничего сырого, по возможности засеваю кишки молочнокислыми бактериями. Но это лишь первый шаг».
Институт отпраздновал юбилей Мечникова. Сотрудники горячо приветствовали своего учителя. Это искреннее признание и преданность глубоко растрогали Илью Ильича.
После летнего отдыха Илья Ильич чувствовал себя достаточно бодрым, чтобы вести обычную работу в лаборатории. Так продолжалось до 9 декабря, когда Мечников заболел инфлуэнцей. В ночь с 12 на 13 декабря у него был сильнейший приступ сердечной астмы. По совету друзей, больного перевезли в Париж, так как рассчитывать на медицинскую помощь в Севре было трудно.
При больнице Пастеровского института Мечникову предоставили небольшую квартиру.
Начались длительные страдания, которые привели к трагическому концу.
В первое время после переезда в больницу Илья Ильич не был еще прикован к постели. Он одевался и, полулежа на кушетке или в кресле, читал газеты, научные журналы и книги.
С фронта приходили письма от учеников. Один из них писал:
«Работы здесь масса. Теперь уходят подкрепления, и приходится осматривать каждого солдата на дифтерию… Лаборатория моя — конура без света и без воздуха… Когда хлопочу о другом помещении, привожу как главный аргумент, что садовнику некуда класть свой инструмент, так как моя лаборатория раньше служила для этого… Среда здесь тоже своеобразная. За столом от одного врача, например, пришлось услышать такую теорию: теплокровные животные появились раньше холоднокровных, так как температура Земли раньше была выше. Это не мешает такому врачу иметь три галуна и заведовать больницей…
Еще раз, Илья Ильич, не поминайте меня слишком плохо. Искренне и глубоко люблю Вас.
Ваш Е. Вольман».
Последние дни
Вести с театра войны несказанно волновали Мечникова. Он продолжал интересоваться жизнью института, беседовал со своими друзьями и посетителями. Доктор Ру, ежедневно навещавший больного, проявил к нему исключительное внимание и заботу.
— Я всегда знал, — взволнованно говорил Илья Ильич своей жене, — что Ру добр и что он настоящий друг, но теперь только вижу, какой он удивительный друг.