Мечников
Шрифт:
Живой организм по Вирхову представляет собой арифметическую сумму кирпичей жизни — клеток. Каждая клетка, говорил Вирхов, живет в организме своей жизнью. Целостность организма Вирхов объявлял фантазией.
Все развитие биологии и медицины целиком подтвердило вывод Фридриха Энгельса о том, что учение Вирхова не соответствует научной и диалектической точке зрения. Друг Ильи Ильича великий русский физиолог Иван Михайлович Сеченов указывал, что «клеточная патология (Вирхова)… как принцип — ложна».
О том, какое впечатление произвела речь Вирхова на Илью Ильича, можно судить по его письму к Ольге Николаевне:
«…Вирхов говорил целых 50 минут. Это была какая-то старческая болтовня, из которой при всем желании ничего нельзя было извлечь. Речь шла о Парацельсе [28]
28
Парацельс(1493–1541) — немецкий врач и естествоиспытатель.
29
Мальпиги, Марчелло(1628–1694) — итальянский биолог и врач, один из основоположников микроскопической анатомии. Открыл в 1681 году капиллярное кровообращение, дополнившее теорию кровообращения Гарвея.
Через несколько дней состоялся доклад Ильи Ильича Мечникова о токсинах, а еще через день — о чуме. Успех обоих сообщений Мечникова был блестящим.
Известный общественный и медицинский деятель доктор Бертенсон писал в эти дни Ольге Николаевне Мечниковой о триумфе ее мужа:
«Чувство глубокой симпатии и душевного уважения к Вашему супругу дают мне смелость обратиться к Вам с этими строками… Цель этого краткого послания — сказать Вам, что на первом общем собрании Илья Ильич был героем дня. Уже появление его на эстраде вызвало гром рукоплесканий, долго не смолкавших; когда же он кончил свою замечательную, глубоко интересную, живую речь, многотысячная толпа, наполнявшая Большой театр, пришла в неописуемое движение — аплодисментам и живому горячему проявлению симпатий… не было конца. Присущая Илье Ильичу скромность лишает его возможности вполне оценить силу собственного успеха… Речь была во всех отношениях блистательная и произвела па всех русских и нерусских самое глубокое впечатление.
Мы, русские, гордимся Мечниковым, и я счастлив, что могу Вам это сказать…»
Другой свидетель торжества идей Мечникова на Московском конгрессе — товарищ Ильи Ильича французский ученый Нокар, с своей стороны, писал Ольге Николаевне:
«Не верьте ни слову из того, что говорит Вам Илья Ильич. Он имел безумный успех… Он был подобен Сибилле [30] на треножнике».
Илья Ильич посвятил много времени ознакомлению с достопримечательностями древней русской столицы. Он побывал в Третьяковской галерее. В отзыве Ильи Ильича об этом уникальном собрании произведений русской живописи мы находим небезынтересные сравнения с искусством Западной Европы: «Галерея мне очень понравилась, не то что парижские салоны, в которых набираешь столько гнетущих впечатлений. Общий характер русской живописи очень симпатичный: простота, глубина чувства, осмысленность и грустное настроение… Много хороших художников…»
30
Сибилла— у древних греков и римлян — прорицательница, женщина, предскаживающая будущее.
В числе других Илья Ильич выделяет полотна Перова и Крамского. Побывал Мечников возле храма Христа-спасителя. Это сооружение «мне не пришлось по вкусу», — отмечает Илья Ильич.
Путешествие на родину закончилось. Скорее за работу, так много новых исследований нужно сделать!..
Торжество научной идеи
К началу XX столетия идеи фагоцитоза приобрели мировое признание. Одни считали, что фагоцитарная реакция организма есть единственная причина невосприимчивости к заразным болезням; ею объясняли весь сложный механизм борьбы с болезнями. Другие, признавая фагоцитарную теорию, связывали ее с бактерицидными [31] свойствами жидкостей
31
Бактерицидный— убивающий бактерий.
Творец фагоцитарной теории, ее страстный защитник, Илья Ильич Мечников признавал желательность объединения фагоцитарной и гуморальной теорий, отстаивая первостепенное значение первой.
В 1903 году Мечников закончил редактирование русского издания книги «Невосприимчивость в инфекционных болезнях». Этот труд подводил итоги исследованиям Мечникова за двадцать лет. От прозрачных личинок морских звезд Мечников пришел, по выражению Листера, к самой увлекательной главе в патологии: «Если в патологии когда-нибудь была романтическая глава, то, конечно, это история фагоцитоза».
Ценя выше всего научную истину, Илья Ильич в предисловии к своей книге пишет: «Будучи убежденным, что многие возражения против фагоцитарной теории невосприимчивости зависят исключительно от недостаточного знакомства с ней, я думал, что изложение, собранное в одном томе, может быть полезным для тех, кто интересуется вопросом о невосприимчивости… Если мне и не удастся убедить своих противников в правоте защищаемых мною положений, то я по крайней мере дам им необходимые сведения для того, чтобы возражать мне».
Оценивая теперь, когда наука сделала огромный шаг вперед, обе теории иммунитета и определяя результаты их испытания временем, нужно отметить, что Мечников был прав не во всем. В своей ожесточенной полемике с гуморалистами он допускал односторонность взглядов, недооценивал значение иных элементов организма, кроме фагоцитов, в борьбе с инфекцией. Кроме того, он не всегда ставил деятельность фагоцитов в зависимость от окружающей их среды. Но при всем этом Мечников понимал, что учение об иммунитете находится еще на одной из ранних стадий своего развития. «Современное положение вопроса иммунитета, — писал он в 1901 году, — представляет в развитии биологической науки только стадию, способную еще к значительному усовершенствованию».
Мечников оказался прав в том, что в основе невосприимчивости лежит деятельность живой клетки, какой является фагоцит. Но фагоцит живет не изолированно, а в нашем теле, и его защитные свойства зависят от физиологического состояния и реактивности организма. Микробы также выделяют вещества, играющие роль в фагоцитозе. Все это недостаточно учитывал Илья Ильич.
Великая заслуга Мечникова заключается в том, что он сумел свести явления невосприимчивости к заразным болезням к общим законам биологии, распространяющимся как на высших животных и человека, так и на низших животных — простейших, состоящих из одной клетки. Закономерности невосприимчивости Мечников объяснял общими биологическими законами. Он показал, что сложнейшие явления иммунитета — лишь количественные и качественные видоизменения общего для всех существ процесса внутриклеточного пищеварения. В ходе эволюции живых существ развивались и усложнялись средства их защиты от микробов, и из простого факта внутриклеточного пищеварения развилась вся сложная система процессов иммунитета, то есть защитной способности организма.
Еще в «Лекциях о сравнительной патологии воспаления» Мечников писал:
«Итак, воспаление в своем целом должно быть рассматриваемо как фагоцитная реакция организма против раздражающих деятелей; эта реакция выполняется то одними подвижными фагоцитами, то с действием сосудистых фагоцитов [32] или нервной системы».
Крупнейшая из современных теорий иммунитета видит этот источник невосприимчивости в деятельности клеток так называемого ретикуло-эндотелиального аппарата организма. Основы этой теории заложены Мечниковым в его учении о фагоцитах.
32
Внутренняя поверхность кровеносных сосудов выстлана особым видом клеток, так называемым эндотелием. Эти неподвижные клетки при определенных условиях могут фагоцитировать, то есть уничтожать микробов, их поэтому называют сосудистыми фагоцитами.