Меченый Маршал

Трубников Александр

Де Фо обиженно промолчал, собираясь с силами, чтобы разразиться ответной тирадой, но Дмитрий, не дав ему и рта раскрыть, завершил разговор:

— Настало время трапезы. Не будем обижать местного командора, потому что он приложил огромные усилия, чтобы достойно встретить вас, мессир. Я солдат, верный своей клятве, которую дал в Боне, вступая в орден. Как видите, я беспрекословно выполняю все приказы. А то, что я думаю, я высказываю только вам, и только с глазу на глаз.

Не оправившийся до конца от морского путешествия де Фо скривился, но следуя разумному совету, встал из-за

стола и отправился в трапезную. Дмитрий последовал за ним.

Согласно традиции и предписаниям Устава, объедки предназначались нищим. Брат-кухарь, который раздавал собравшимся у стен командорства хлеб и баранину, вдруг заметил, как один из неимущих, закутанный в большую, закрывающую лицо чалму, подал условный знак. Брат, ожидавший этого много дней, чуть заметно кивнул головой, дал понять, что он заметил скрещенные особым образом пальцы, и скрылся за дверью.

Калеки и попрошайки отправились на ночлег в ближайшие развалины, а загадочный нищий обустроился в одной из темных ниш, и притворился спящим. После того, как тьма опустилась на разрушенный город, дверь командорства отворилась, и оттуда раздался приглушенный свист. Не издав ни звука, нищий проскользнул внутрь.

Дмитрий встретил гостя у порога и проводил его в свою келью. Тот отказался от предложенного ужина, сел на лавку, и, медленно подбирая латинские слова, произнес: «Посланец прибудет через три дня в Газу. Наш закон не разрешает жрецу покидать древние границы страны. Вы встретитесь с ним в караван-сарае. Наймите там отдельный двор и ожидайте. Знак возьмите с собой» — после чего жестами попросил проводить его обратно к выходу, и растворился в темноте.

* * *

Мусульманская крепость Газа располагалась в полудне пути от Аскалона. Еще в 1150 году Иерусалимский король Балдуин III передал ее Храму. В сентябре 1187 года, по распоряжению плененного великого магистра, Жерара де Ридфора, он, в обмен на его свободу, была сдана Саладину. В 1260 году ее захватили монголы. После того, как воцарившиеся в Каире мамелюки изгнали из Палестины чингизидов, султан Бейбарс, которому нужен был на Синае хорошо укрепленный форпост, не стал ее уничтожать.

Второй день Дмитрий и де Фо, переодетые купцами, ожидали встречи в одном из многочисленных караван-сараев. Меченый Маршал, о воинской доблести которого был наслышан весь Латинский Восток, чтобы не быть узнанным, носил не снимая, матерчатую маску с прорезями для глаз и рта. Так поступали многие сирийские караванщики, поэтому его вид ни у кого подозрений не вызывал.

К ним во двор прямо посреди бела дня въехал бедуин. Он властным жестом потребовал, чтобы за ним затворили ворота, не дожидаясь пока погонщик уложит верблюда, легко соскочил с горба, и пружинисто приземлился. Затем он, не спеша, размотал пыльную чалму, и сбросил грязный халат.

Перед ними стоял стройный светлокожий мужчина в ослепительно белом хлопковом хитоне, и греческих сандалиях. Череп его был свободен от волос, словно они никогда там не росли. При более близком рассмотрении создавалось впечатление, что тело этого странного гостя не имеет никакой растительности. По внешнему виду он не походил ни на европейца, ни

на азиата, ни на африканца. Лоб его был высок, а череп имел необычную форму — затылок сильно выдавался назад. Имел он большие миндалевидные глаза темно-голубого цвета, ничем не напоминавшие раскосых монгол и китайцев, коих немало было здесь, в караван-сарае.

Его длинные пальцы с ухоженными ногтями не знали тяжкого труда пастуха и погонщика верблюдов, которым, в перерывах между набегами, промышляли настоящие бедуины.

Египетский жрец легкой походкой приблизился к ним, и замер в молчании.

Поприветствовав гостя вежливым полупоклоном, де Фо пригласил его занять место за столом, и разделить с ними трапезу. Гость легким кивком головы принял приглашение, но присев к столу ограничился лишь свежей водой и фруктами. По окончании непродолжительного обеда, он первым нарушил молчание.

— Знак при вас? — спросил он, обращаясь к де Фо, безошибочно определив в нем старшего.

— Вот он — де Фо подал египтянину глиняную табличку. Дмитрий видел, что магистр сильно взволнован.

— Тринадцать веков назад, — перейдя с режущего ухо наречия, которым пользовались для общения арабские и латинские купцы, на чистый греческий язык, произнес посетитель, — ессеи, заплатив жрецам Города Мертвых огромную сумму золотом, на протяжении восьми десятков лет передали здесь, в Газе, семь тел неких людей, для совершения обряда мумифицирования и для дальнейшего сохранения.

Возвратить эти тела надлежит тому, кто предъявит особый знак, сколько бы времени не прошло, и кем бы ни были посланцы. Знак предъявлен. Тела теперь принадлежат вам.

— Когда мы сможем получить свое? — спросил подрагивающим голосом магистр.

— За телами вы должны прибыть к нам, в Город Мертвых, который расположен на противоположном берегу Реки напротив стовратных Фив. Таков уговор, — жрец протянул магистру другую табличку, — это ваш пропуск в Город Мертвых. Покажите его любому бедуину в Аль-Кусоре, и вас приведут ко мне.

Жрец легко и изящно поднялся, и, удостоив их поклоном, вернулся к своему верблюду. Погонщик помог ему облачиться в грязные тряпье, и приняв обличье бедуина, загадочный гость скрылся за воротами.

— Что ж, Дмитрий, — после долгого молчания произнес де Фо, — завершай все дела в Заморье, и отправляйся на Кипр. Там возьмешь все, что необходимо и отправишься в Каир, а оттуда в Аль-Кусор. Ты должен доставить в скрипторий тело Иисуса целым и невредимым. Это сейчас главное.

Так вот в чем смысл обряда плевка на распятие, — произнес Дмитрий, — Иисус не воскресал. Он — лишь идол.

— Нет, ты не прав — задумчиво ответил де Фо — Иисус Христос, это красивая легенда, и мудрое учение. Его бренная оболочка должна теперь послужить святому делу освобождения мира от новой тирании Рима. Курия решила, что понтифик имеет на земле, права наместника Сына Божьего. В нужное время мы уничтожим этот миф, а пока что получим, в добавок к тому, что хранится в мосинопольском командорстве, еще несколько нерукотворных образов, которые изготовим, сняв с тела Спасителя его покров. Сначала в Европу попадет Плащаница, а вслед за ней и тело распятого.