Меченый Маршал
Шрифт:
Такого оборота событий Дима никак не ожидал. Джордж ему очень понравился, и ему было откровенно жаль ливанца. Да и компании ему не хватало. После возвращения в апартаменты, он устроился за столиком с чашкой кофе, и снова разговорился с Пантелисом. Слово за слово он рассказал ему все о Джордже и об аресте.
— Да уж, — зацокал языком Пантелис, — но из тюрьмы ему легко выбраться, если есть адвокат.
— Я так понимаю, — сказал Дима, — что его взяли быстро, и адвоката вызвать не дали.
— У меня есть приятель, который может взяться за дело, — оживился Пантелис, — как вы думаете, у вашего
— Понятия не имею — ответил Дима.
— Тогда, конечно, сложнее, — искренне расстроился Пантелис, — адвокат на Кипре без оплаты даже в полицию не поедет, и вопрос не начнет изучать.
— Я мог бы оплатить его вызов, а там видно будет — сказал Дима, немного подумав.
— Пантелис одобрительно глянул на Диму, и начал терзать телефон. Адвокат оказался свободен и согласился приехать в Ларнаку хоть сейчас. За несколько минут они оговорили предварительные условия: стоимость одной поездки, то, что он может за эти деньги решить, а также время и место встречи.
Обрадованный Пантелис вызвался лично проводить Диму в Ларнаку, для чего тот предложил свою машину. С огромным облегчением он принял предложение Пантелиса сесть за руль, и они отправились в путь.
Адвокатом оказался молодой человек интеллигентной наружности, в строгом костюме, и золотых очках. Звали его Паниккос. Он поздоровался с Димой, расцеловался с Пантелисом, деловито принял гонорар, и сразу же выписал квитанцию, а затем оставил Диму с Пантелисом в кафе, которое прилепилось к зданию местной полиции, выстроенному из пиленого ракушечника, наверное, еще в девятнадцатом веке, и отправился внутрь.
Вернулся он примерно через час.
— Дело не сложное, — сказал он, присев на предложенный стул и заложив большие пальцы за лацканы пиджака, — арест ливанского гражданина, Джорджа Харба, у которого еще месяц действует вид на жительство, произвели по жалобе отца его бывшей жены. Если поручителей в ближайшие сутки не будет, то вышлют в Ливан.
— А что тут можно сделать? — поинтересовался Дима.
— Мои услуги плюс поручительство обойдутся, — Паниккос нарисовал в своем блокнотике золотым «Монбланом» цифру, — и сегодня же он выйдет на свободу. Но господин Харб говорит, что у него нет такой суммы.
Дима мысленно почесал в затылке. Сумма была половиной того, что компаньоны предоставили в его распоряжение. Но и уйти не солоно хлебавши уже не мог. После некоторого размышления, он все-таки нашел внутренне оправдание своим действиям, и попросил Паниккоса, чтобы тот организовал ему с Джорджем встречу.
Джордж, который вошел в маленькую, скверно побеленную комнату для свиданий был устал, небрит, и выглядел мрачнее тучи. Удивление, которое появилось в его глазах при виде Димы, было воистину безмерным. Дима, не желая тратить время зря, наклонился к нему поближе, и вполголоса произнес: «Если не имеешь желания завтра же улететь домой, то я могу оплатить адвоката. А ты за это поможешь мне и моим друзьям сделать одно дело здесь, на острове. Ничего незаконного, просто мы ищем что-то вроде клада. Согласен?»
Харб внимательно посмотрел Диме в глаза. Он явно не собирался хвататься за соломинку, и оценивал последствия этого шага, чем еще больше укрепил Диму в своем мнении о том, что человек
Пантелис снова занял водительское сиденье, и они двинули обратно, в сторону Лимассола. Поздно вечером Паниккос перезвонил Пантелису, и передал, что только что отвез Джорджа домой. Они посидели с Пантелисом в баре, поговорили о том, о сем, и разошлись.
Утром Дима обнаружил Джорджа за столиком у бассейна. Выбритый, насколько это было в принципе возможно, Джордж крепко пожал ему руку.
— Понырять бы еще сегодня до обеда — произнес Дима так, будто вчера ничего не случилось, а если и было, то не стоит упоминать об этом.
— Можно прокатиться к Камню Афродиты в Пафос, — предложил Джордж, — снаряжение арендуем по дороге.
— Тогда поехали — Дима загорелся и времени на сборы тратить не стал. Он усадил Джорджа за руль «Самурая» и они под одобрительные крики Пантелиса, который выскочил на балкон, отправились в путь.
— Дима! — произнес несколько извиняющимся тоном Джордж, когда они выкрутились по серпантину и выскочили на трассу.
— Что? — отозвался тот.
— Спасибо! Что я могу для тебя сделать?
— Покажи, для начала, где здесь можно нормально понырять, и попробуй как следует разогнать машину, потому что мне ползать надоело — ответил тот.
Маленький ярко-синий внедорожник весело взревел, и скрылся за холмом. Пантелис, который наблюдал за ними с балкона, романтически вздохнул, вспоминая о комиссионных, которые перечислил ему Паниккос, и спустился в бар.
35
На самое почетное место в опустевшем за время осады порту пришвартовалась большая галера. К ней немедленно были приставлены широкие, покрытые персидским ковром сходни, по которым восемь мускулистых носильщиков вынесли королевский паланкин — король Кипра Генрих II был слаб здоровьем, и неуверенно себя чувствовал в седле. Поговаривали, что он болен падучей, но правда это или нет, не знали даже магистры Верховного капитула, настолько тщательно Лузиньяны скрывали свои семейные тайны.
Военачальники, которые находились в городе, прознав о подкреплении с Кипра, собрались в порту и приветствовали короля. После рапорта, который отдал коннетабль, они присоединились к свите, и проследовали в замок, в то время как из остальных галер стали выгружаться прибывшие вместе с Генрихом воины-киприоты. После того как благородные и владетельные господа покинули набережную, из толпы зевак, словно камень из катапульты, вылетел Ставрос, и визгливо ругаясь со спускающимися солдатами, ринулся вверх по сходням. Его молодой помощник, «брат Николас», ухитрился договориться с капитанами галер, чтобы они доставили из Лимассола дополнительный провиант для Храма, а кроме того, через адмирала флота передал пизанский вексель — выручку от продажи фиников.