Меченые Проклятием

Дункан Дэйв

– Справился со своим одром?

– Да, дядя.

– Настолько, что мы могли бы поговорить, хотел я сказать?

– Да, дядя.

У Возиона были впалые щеки и торчащий нос. Он считался хилым по меркам тарнских мужчин, по большей части сложением напоминающих снеговиков, – к сожалению, некий племянник тоже был исключением. Полион все еще уповал, что и на него найдется вьюга, хотя теперь надежды оставалось мало. Возможно, ему суждено так и остаться сосулькой. Мысль, что вдруг ему суждено уподобиться дяде Возиону, была крайне неприятной,

но хотя бы нос у него не щучий.

Когда Возион был мальчиком, его поднял на рога бык, и он навсегда остался хромым. Старик послал его в Веснар в учение, и теперь он был пастырем семьи. То есть обычай делал его блюстителем нравов всех ее членов, хотя Старику самому удавалось держать семью в узде куда лучше, чем Возион мог бы даже мечтать. И еще Возион учил мелюзгу читать и писать – с очень посредственным успехом, если упомянуть того же племянника. Но важнейшей его обязанностью было вести наблюдение звезд и определять благоприятные и неблагоприятные дни, узнавать волю судеб.

Возион каждые несколько дней брился, но, видимо, потому, что так было положено пастырям. Он был единственным мужчиной в Долине, у которого не росла борода. Он в отличие от остальных никогда не показывался на людях с обнаженной грудью. Никогда не шутил. Полион давным-давно научился отвечать на вопросы Возиона простым «да» или «нет», ничего не добавляя, – так было проще всего.

А Возион научился задавать ему такие вопросы, на которые нельзя было ответить просто «да» или «нет».

– Что ты делал с Мейлим на сеновале?

Пальцы Полиона судорожно дернули поводья, Мотылек насторожил полтора уха и немножко загарцевал. Полион ударил его пятками. Что ТЫ делал с Мейлим? А не что ВЫ с Мейлим делали?

– Ничего, дя… Возион. – Он же теперь мужчина!

– И ты хочешь, чтобы я этому поверил?

– Да, Возион.

Пастырь недоверчиво прищурился на него.

– Твой дед сказал другое.

– Да, Возион?

– А! Он сказал «сено», а не «сеновал»! Что ты делал с Мейлим на сене?

Полион испробовал ледяной взгляд. Конечно, все ограничивалось пальцами, но ни о чем таком он говорить не собирается. Во всяком случае, с пастырем. Пусть бы лучше спросил, что Мейлим делала с ним! Ей бы только поманить и замучить. Она такая!

– Если тебе так не терпится узнать, Возион, спроси у нее.

– Да понимаешь ли ты, что погубил ее честь и доброе имя?

– Нет, Возион. Если кто и погубил их, так дедушка.

Лицо пастыря побагровело от возмущения. Но прежде чем он успел разразиться гневными увещеваниями, Полион продолжал:

– А откуда дедушка узнал? От женщин, верно? А кто сказал женщинам? Только не я.

– Полагаю, вас видели.

– Нет, Возион! – твердо отрезал его племянник.

Там было темно, как в леднике. Оба раза. Он смахнул слепней с лица. Просто Мейлим хвасталась.

Видимо, его тон убедил пастыря – он кисло поморщился и атаковал с другой стороны:

– Не слишком-то радуйся, что он заговорил о женитьбе.

Полиона

подмывало ответить, что он и не торопится вовсе, а предпочтет прежде погулять вволю, но благоразумие взяло верх. Может, он решит жениться. А может, решит уехать, стать воином-наемником. На время, конечно. Собственная девушка на каждую ночь – мысль очень даже соблазнительная, но ведь у наемников женщин хоть отбавляй. «А почему бы и не радоваться?» – вот как еще можно было бы отозваться на то, как Возион вдруг сказал это… О Судьбы!

Мотылек уловил его потрясение и боком загарцевал к нависающим ветвям. Полион свирепо натянул поводья и ударил мерина пятками по ребрам, чтобы он образумился.

– Ты думаешь… дедушка? Ты о его зубе?

Пастырь кивнул.

– Ты теперь мужчина, так смотри правде в глаза.

Полион поглядел вперед. Деревья совсем поредели, и ему была видна почти вся кавалькада. Обычно Тарны в таких поездках громогласно переговаривались, хохотали, но сейчас всех словно бы окутало уныние. Мир без Булриона Тарна? Даже помыслить невозможно!

И все же… Дойим, его ровесница, порезала руку и через неделю умерла…

– Но ведь знамения благие, верно? – спросил он настойчиво. – Ивиль… Утром я видел Целительницу, яркую, как луна! И видна она была почти до наступления дня.

Возион нахмурился.

– Но она и насылательница болезней, а сейчас она в Доме Печалей! Зуб у него заболел две недели назад, когда Авайль была во всей своей полноте и обитала в Доме Костей. А зуб – та же кость, так? Сегодня на закате мы, возможно, увидим новую луну. Если не сегодня, то завтра. И значит, Авайль, подательница перемен, и Поуль, дарительница смерти, пребудут вместе в Доме Мужчин – или в Доме Отца, как его называют насавианцы. Даже ты способен сообразить, что все это означает.

Полион взглянул – на солнце, которое теперь, когда густой лес остался позади, плыло среди древесных вершин.

– Но Поуль ведь и дарительница жизни! – Он хватался за мыльные пузыри. То немногое, что он знал о знамениях, ему преподал Возион.

– И Авайль ведь обновляется каждый месяц и может обновить с собой и нас, даруя постоянство или, во всяком случае, продолженность. А знамения никогда не бывают однозначными, ты ведь знаешь.

К счастью, Авайль не затмила Поуль – это означало бы почти неизбежную смерть отца. Но они стоят вместе в Доме Мужчин с Ивиль в Доме Печалей!

Мир без Булриона?

– Но лишь Судьбам ведомо их решение, – твердо сказал Возион. – Шууль сейчас пребывает в Доме Надежд, знаешь ли, а это значит очень много. Я хочу, чтобы ты… Мне нужно от тебя кое-что.

– Да, дядя?

– Во-первых, сохраняй бодрость. Тревоги – мужское дело, и мы не должны пугать женщин. Во-вторых, держи свои зоркие глаза открытыми. Я назначаю тебя замыкающим. Попозже тебя сменит Фарион. Времена беспокойные, Полион. И мне не требуется читать по звездам, чтобы увидеть в нашем будущем сражения и кровопролитие.