Меч судьбы
Шрифт:
Солнце стояло в зените, в небе замерли облачка, даже воробьи не чирикали, попрятавшись от жары. Я вздохнула. Полдня в пути, и ни одной остановки на отдых. Если не считать похода в кустики. У меня немилосердно болело всё, что только может болеть. В Миргороде мы пользовались телегами, да и большой нужды иметь лошадь не было, поэтому конные переходы были для меня в диковинку. Зад молил о пощаде, но колдун, казалось, был отлит из металла, и останавливаться явно не собирался. А я не собиралась унижаться и просить. Его
Вдруг седло резко ушло из-под ног, вернее, зада, и я с воплем сверзилась на землю, сумки шлепнулись рядом. Огромный серый зверь стрелой метнулся в лес, полуденную сонную тишину разорвало грозное рычание, ругательства, душераздирающие крики и вопли о помощи. Подскочив с земли, я рванула следом и чуть не грохнулась вновь. Железная рука намертво вцепилась в мой воротник, в серебристых глазах полыхнула злость.
– Стой, дура!
– рявкнул Вейр, который невесть когда успел соскочить с лошади.
– Сам дурак!
– изловчившись, я пнула со всей дури его в коленку и бросилась в лес. Я промчалась сквозь кусты, как перепуганный медведь, и вылетела на полянку.
Так и знала. На сосне сидел Райко, выше веткой пристроился Драчун, сверкая ягодицей в прорехе штанов, на соседней ветке полулежал Крут и целил из арбалета.
Под деревом сидел Север, блестящими янтарными глазами изучая разбойников. В пасти торчал клок штанов.
– Не смей, Крут!
– заорала я.
– Убери свой ржавый арбалет, скотина!
Он опустил оружие и уставился на меня белыми от страха глазками.
– Чего - не смей?
– передразнил он меня дрожащим голосом.
– Чуть живота не лишились! Твоя зверюга, что ль?
– Моя, моя, - я погладила Севера по голове.
– Умница моя, хорошая моя, обижают маленького злые дядьки-разбойники, - я мурлыкала, Север щурил желтые глаза и подставлял мощную шею под мою ласковую руку. Клок из зубов он так и не выпустил.
– Хрена себе зверушка!
– взвился Драчун.
– Убери своего волчару, или я за себя не ручаюсь!
Я прищурилась:
– Скажи своему придурку, пусть арбалет на землю бросит.
– Щас! Эдак мы последней защиты лишимся! Убери зверя!
– взвизгнул Райко.
Разговор всё больше походил на беседу немого с глухим.
– Брось, урод, пока дама вежливо просит, - от глубокого мелодичного голоса у меня ёкнуло под ложечкой.
Рядом со мной, плечом к плечу, стал колдун, держа в руке веер небольших ножей странной формы. Желобки отсвечивали зеленью. Яд хадбира, чтоб его...
– Убери свою отраву! Ты хоть раз по-человечески поговорить пробовал? Чуть что, сразу за ножи хвататься!
– прошипела я.
Вейр поморщился, тряхнул рукой, ножи, щелкнув,
– Зоря, скажи свому хахалю, чтоб рот заткнул и не лез, куда ни просют!
– запетушился Драчун, увидев, что оружия у противника уже нет. Вейр хмыкнул.
– Тебе надо, ты и скажи, - буркнула я, хватая Севера за шкирку и пытаясь оттащить подальше от дерева. С таким же успехом я могла попытаться сдвинуть с места быка.
Вейр что-то процедил сквозь зубы и картинно махнул рукой в сторону шайки, оккупировавшей сосну. Лиходеи вмиг оказались каждый спеленат шелковыми лентами веселенькой расцветки. Вейр чертыхнулся, неизящно плюнул и пнул сосну. Надо же... И подумать не могла, что колдун предпочитает розовый. Хотя, предпочтения в цвете - ерунда на прогорклом масле. Была одна такая ... барыня, тоже питала страсть к розовому. А ещё купаться в ваннах девичьей крови ради вечной молодости и самолично пороть слуг до смерти. Счет шел на сотни. Приговорили нелюдь к замуровыванию заживо.
Север, отбежав в сторону, с интересом наблюдал за красочными здоровенными игрушками. Выплюнул кусок штанов, сел, облизнулся, глядя на дерево. Я давилась от смеха, пытаясь не заржать во весь голос, почти позабыв про боль.
Первым грохнулся Райко, следом приземлился Драчун, Крут, покачавшись на ветке, присоединился к братьям. Север встал, не спеша потянулся и потрусил к разбойникам.
– Зоря! Убери зверя! Убери, Всевидящим прошу!
– отчаянный крик Райко растопил мое сердце. Я успела вцепиться в серый хвост, и, вспомнив недобрым словом ёжиков и непослушных серых волков, пропахала полянку животом.
Север принялся тщательно обнюхивать косматую русую голову. Драчун зажмурился, но не издал ни звука. Звуки он теперь долго издавать не сможет... Я кое-как поднялась на деревянные после верховой езды и полетов со спины коня ноги, и взорвалась:
– Север, твою маму! Ты будешь меня слушаться?
На серой морде появилось выражение глубокой задумчивости. Не знаю, какое выражение было у меня, но волк, глянув в мою сторону, встал и потрусил к выходу из леса уже с виноватой мордой. Я медленно поплелась следом, еле переставляя ноги.
– Зорь, а мы то, как же?
– заныл Райко. Крут молчал, изображая оскорбленную невинность. Драчун просто молчал. Разговаривать он, наверное, ещё не скоро сможет.
– Вам сколько раз талдычили - бросайте пить и начните работать! Дом запустили? Запустили! Что вы посадили на своей земле? Даже сорняки не выросли! Сколько раз Лида задницы ваши лечила, а?
– взвилась я.
– Мы не будем больше, - простонал Райко.
– Ты - не будешь. А они?
– И они не будут, правда?
– он с надеждой посмотрел на родственничков. На хмурых бородатых рожах раскаяние так и цвело буйным цветом.