Меч судьбы
Шрифт:
– Пока они будут ждать помощи другого колдуна, мальчишка умрет! Вот тебе и деревня упырей! Лучше сразу забить мальчонке кол в грудь!
– заорала я. Кузнец охнул.
Вейр долго молчал. Я, тяжело дыша и сжав кулаки, ожидала ответа.
– Ладно, вижу, ты не угомонишься, - он развернулся и вышел, грохнув дверью.
Он сидел на крыльце кузни, нахмурив брови и глубоко задумавшись. Пепельные волосы, собранные в хвост, отсвечивали на солнце серебром, на лице обозначились морщинки. Он словно постарел на десяток лет. Я села рядом. Богдан скрылся в кузне. Север развалился у
– Это твой учитель?
– тихо спросила я.
– Был, - коротко ответил он.
Я помолчала.
– Почему вы... поссорились?
– любопытство кошку сгубило, но я не могла не спросить.
– Зачем тебе?
– колдун бросил на меня ледяной взгляд.
– Знаешь, людям иногда надо выговориться, - пожала я плечами.
– Легче бывает.
Вейр помолчал и сказал нехотя:
– Когда Алоизий понял, что ученик превзошел учителя, решил принести меня в жертву. Обряд забирает силу, да и лет сто жизни прибавляет. Только одного не учел - я вырос.
– Это как если крыс оставить без еды, и выживет тот, кто всех сожрет первым? Что ж вы за люди-то такие, колдуны! Или нелюди...
Он хмыкнул, легко вскочил на длиннющие ноги, и осклабился:
– Хоть горшком назови. Ладно, хватит мемуары сочинять, пора за дело, - и пошел в кузню. Я поплелась следом, размышляя о милых нравах колдунов.
Дремлет двурогая наковальня, на огромном дубовом столе аккуратно разложены инструменты и заготовки. Мертвый, холодный горн. Кузнец, сидя у стола, молча смотрел на руки, сжатые в кулаки. Головы при нашем появлении он так и не поднял.
– Значит так, Богдан. Мне нужны березовые ветви и вода из родника. Подпол в доме есть?
– Есть, - посветлев лицом, пробасил кузнец.
– Пошли, покажу.
– Погоди, - отрезал Вейр.
– Сначала надо найти тело колдуна.
– Это мне не по силам. А вот ей с волком - очень даже может быть, - кузнец с надеждой посмотрел на нас с Севером.
Я уставилась на волка. На охотничью собаку он был так же похож, как я на Дору, жену трактирщика.
– Как он его найдет? Надо что-то от колдуна, одежду, или вещицу какую, - с сомнением протянула я, глядя в умные волчьи глаза.
– Вот, у Ванятки отобрал, - кузнец покопался в кармане, достал замусоленную тряпку, развернул и протянул металлический кружок, блеснувший золотом.
– Не тронь!
– окрик Вейра остановил мою руку.
– Дай, я сам.
Он нацепил варежку кузнеца, которую тот бросил на стол, и осторожно взял амулет вместе с тряпкой. Что-то тихо прошептал, дунул, опять завернул в ткань, подошел к кадке с водой и опустил узелок в воду. Раздалось шипение, будто раскаленную сковороду с маслом залили холодной водой, повеяло легким ароматом грозы. Вейр вытер рукавом пот со лба и протянул амулет мне:
– Всё, он обезврежен, хотя толк вряд ли будет - запаха не осталось, но след ауры, может, Севещер и уловит.
Волк осторожно потянулся носом к амулету, верхняя губа приподнялась, показывая белоснежные клыки, глухой рокот грозы заклокотал в горле. Тщательно обнюхав амулет, он мотнул головой, встряхнулся и рванул на улицу.
– Стой! Стой, паршивец!
–
Вылетев на дорогу, я увидела только клубы пыли, но и так было ясно, в какую сторону он драпанул. Бешеный собачий лай указывал направление. Вспомнив ёжиков, я рванула по волчьим следам.
***
Я плелась по дороге, внимательно разглядывая кусты и прислушиваясь к миру. Лес по краям старого тракта жил своей обычной лесной жизнью. Где-то вдалеке стучал дятел, подала голос кукушка, поперхнулась и замолчала. Благодарю, Вестник... Но ты обсчитался. Так просто меня не взять.
Приятный ветерок обдувал разгоряченное после беготни тело. Я чувствовала, что волк где-то рядом. Остановившись, рявкнула:
– Север! Север, ёж тебя побери!
Тишина. Я ждала, притоптывая ногой. И дождалась. Из ближайших кустов вылетела серая тень и ринулась на меня. Хохоча, я обняла мощную волчью шею и уткнулась носом в густую мягкую шерсть, от которой пахло лесом и свежестью дождя. Нарадовавшись встрече, беглец взял в пасть мою руку и потащил в лес.
Он лежал на берегу реки. Плащ цвета красного вина, светло-коричневые сапоги ручной работы. Красивый, холеный мужчина. Был. Синюшное лицо, вены на шее, как веревки. Русые волосы откинуты со лба, голубые глаза смотрят в небо. Вот тебе, козья бабушка, и пироги без никто! Великий и могучий учитель Вейра умер от банального разрыва сердца. Что же его могло так напугать? Я осторожно двинулась к телу. Север встал передо мной, расставив ноги, опустил голову к земле и молча оскалился.
– Да не собираюсь я к нему приближаться, не совсем ещё из ума выжила, - буркнула я и обошла волка. Он, глухо ворча, пошел рядом. Костер, пара сумок. Так, а вот это уже интересно. Пентаграмма, свечи черного воска, кинжал с рукоятью из кости неизвестного мне зверя. На расчищенной площадке, рядом с телом, лежит самая обыкновенная шишка. Интересно... Я прошла к ближайшим кустам. И невольно хмыкнула, увидев здоровенную рогатку. Мальчонка залепил по колдунскому лбу аккурат во время ритуала. Некоторые заклинания требуют полной сосредоточенности, концентрации и самоотдачи. Любое вмешательство грозит гибелью или потерей разума. Нелепая смерть. А для колдуна, который может жить сотни лет, нелепая тысячекратно. Картина преступления мне была ясна, и я, бросив последний взгляд на труп, отправилась назад, в кузницу.
Вейр и Богдан сидели на крыльце, неторопливо потягивая пиво. Развлекаются, значит, пока я трупы разыскиваю. Я молча шлепнулась на ступеньку, взяла кружку из рук колдуна и отхлебнула.
– Нашла?
– кисло поинтересовался Вейр, хмуро наблюдая, как его пиво исчезает на его же глазах самым наглым образом.
– Угу, - булькнула я. Богдан вздохнул с явным облегчением.
– Надо телегу, покажу, где.
Север печальными глазами уставился на кузнеца. Тот призадумался, хлопнул себя по лбу и скрылся в доме. Вышел со здоровенным куском вяленного мяса в руках. Цапнув угощение, Север смылся за угол кузни. Послышалось довольное ворчание.