Меч судьбы
Шрифт:
Вернулась Лида. Подошла, тронула прохладными пальцами мой лоб, нахмурилась, но промолчала. Помедлив, поставила на стол флакон темно-синего стекла.
– Ты про это говорил, черный?
Он, не оборачиваясь, буркнул:
– Дюжину капель в молоко, женщина. Дюжину, не больше и ни меньше.
Лида фыркнула. Открылась дверь, в комнату, тяжело ступая, вошел Золтан. Поставил кувшин на стол, не глядя на колдуна, бросил:
– Если к вечеру Зоря на ноги не встанет, тускло тебе будет, колдун, ой, как тускло, - от его тона у меня мурашки стадами забегали. Черный никак не отреагировал
Лида сосредоточенно отмеряла капли в кружку. От запаха засвербело в носу. Я оглушительно чихнула, челюсть отозвалась острой болью. Ответишь ты мне за это, козел бодливый!
– Ты первый, черный, - она подошла к колдуну, протянула руку с кружкой.
Тот приподнялся, взял молоко, бросив внимательный взгляд странных глаз на тетку. Та сурово посмотрела в ответ. Выпив, он с явным облегчением откинулся на скамью, стукнувшись головой о доски. Я про себя усмехнулась. Лида даже полотенца не подстелила.
Колдун застонал, выгнулся дугой. Его заколотило, скрючило, изо рта пошла пена, он грохнулся со скамьи, забился выброшенной на берег рыбиной. Лида, не выдержав, подлетела к нему, упала на колени, схватила за голову и крепко держала, пока он бился в конвульсиях. Постепенно колдун затих, глаза приобрели осмысленное выражение, серый цвет лица сменился бледностью. Лида отпустила его голову, поднялась и молча стояла, наблюдая. Меня же здоровье черного интересовало постольку-поскольку. В конце-концов, я веда, и должна знать, что собираются в меня влить, и чем это грозит моему бедному организму. Вывод был для организма весьма неутешителен. Организм сжал зубы.
Колдун немного посидел, затем, как ни в чем не бывало, легко вскочил на ноги и прошел к рукомойнику. Долго умывался, тихо пофыркивая. Закончив, повернулся к нам. Лишь смертельная бледность и растрепавшийся хвост напоминали о страшном припадке. Если бы не грязная рубаха с пятнами крови, хоть сейчас на бал.
– Я не буду это пить, - заупрямилась я.
– Будешь, - ласково ответила Лида, беря вторую кружку с отравой и присаживаясь ко мне на постель.
– Не буду, ёж подери!
– для верности я крепко сжала зубы.
– Ну что ты, как маленькая, - голосом доброй бабушки пропела тетка. Колдун уже что-то делал у стола, повернувшись ко мне спиной. Я бы дорого дала, чтобы знать, чем он там занимается!
Он подошел к нам, осторожно держа ложку с молоком, в другой руке у него был свернутый в жгут рушник, и пристально посмотрел Лиде в глаза. Я почувствовала неладное, но было поздно. Лида стальными пальцами быстро разжала мне челюсти, а этот мерзавец влил вонючую гадость прямо в рот. Я поперхнулась, вцепилась в чьи-то руки, и, уже падая в пропасть, услышала: "Держи крепче голову, тетка...".
***
Я с вожделением разглядывала здоровенную тарелку бараньих ребрышек и ароматную кучу зелени. Дымилась картошка, присыпанная жареным лучком и укропчиком и щедро политая золотистым маслом. Крынка сметаны, заправленной чесноком и маринованными крохотными резанными огурчиками, радовала мой жадный взор. Я готова была слопать всё, что
После зелья колдуна казалось, что я сделана из одних пузырьков. Легких, крохотных, невесомых. Кровь играла, бежала, покалывая каждую клеточку тела. Хотелось петь и плясать. А ещё страшно хотелось есть. Зверский голод щелкал зубами и требовал подношения. Я схватила ложку и кровожадно уставилась на блюдо с мясом. И плевать я хотела на больную челюсть!
Колдун ел аккуратно, красиво, что меня нисколько не смущало. Мы аристократическими воспитаниями похвастаться не могли, и переживать по этому поводу я не собиралась. Пока он нарезал баранину, я уже успела уничтожить пару ребрышек, утолив первый голод. Лида с умилением, подперев щеку рукой, смотрела на мой здоровый аппетит. Черный поднял бровь, когда я выложила на картошку полкрынки сметаны. И ёж с ним!
Закончив набивать брюхо, я откинулась на спинку стула. Сейчас бы пару часиков подремать в тенечке, больше мне для полного счастья ничего не надо было. Колдун решил иначе. Вытерев кончики губ рушником, он отодвинул тарелку и уставился на меня серебристыми глазищами:
– Теперь слушай. Ситуация не ясна совершенно, пока можно сказать только одно - мы крепко повязаны с тобой, к моему глубокому и искреннему сожалению.
Я открыла глаз и фыркнула:
– К моему тоже, и с чего это ты взял, что нас может что-то связывать?
– Обычно магическая схватка заканчивается смертью одного из противников, - сухо ответил колдун, поигрывая ножом.
– Или смертью обоих. Мы живы.
– Рыдать из-за того, что жива, я совершенно не собираюсь, - буркнула я, погружаясь в дремоту и пожелав про себя сероглазым надоедливым колдунам оставить меня в покое.
– А надо бы, - он положил нож, вцепился пальцами в край стола и резко наклонился ко мне. Я невольно отшатнулась, стукнувшись головой о стену.
– Мы до сих пор живы только потому, что я на время обманул смерть.
С меня мгновенно слетели остатки сонливости.
– Как это?
– Эликсир, который я влил тебе и выпил сам, ненадолго ввергает в состояние предсмерти. Той самой, когда ещё можно вернуть уходящего. Вы, веды, должны это знать. Ты своим идиотским вмешательством прервала обряд, когда Жрица уже приготовилась принять жертву. Заменой должен был стать один из нас. Выбора не было - обмануть смерть можно только смертью. Я рискнул, дав тебе эликсир, - он помолчал, затем продолжил - Произошло смешение сил. Я вынужден был оставить тебя в живых.