Меч наемника
Шрифт:
– А, так тебе не все равно, с кем и за что махать мечом? Тебе важно, чтобы твои соратники были честными и справедливыми?
– Конечно. – Пакс удивленно посмотрела на Верховного Маршала.
– И какими же ты видишь своих сослуживцев? Я имею в виду солдат Пелана.
– Ну, если честно, они не такие, какими я ожидала их увидеть. Но мечтать о лучших товарищах было бы просто глупо. Да и всем известно благородство герцога в его роты.
– А что не совпало с твоими ожиданиями?
– Во-первых, я понятия не имела, сколько здесь придется работать – устраивать лагерь, убирать в казармах, копать, таскать что-то с места на место. Все это брат пропускал в своих рассказах. А во-вторых, я
– И тебе бы больше понравилось воевать так всегда – видя впереди какую-то благородную цель?
Пакс задумалась:
– По правде говоря, не знаю. Мне просто нравится воевать. Наш герцог справедлив и великодушен. Я счастлива служить ему. Трудно представить себя на службе у другого. А в этом году мы и вовсе боремся с огромным злом. Мне это по душе. Синьява в прошлом году убил многих моих товарищей стрелами в спину или же замучил под пытками.
– Да, эта кампания необычна по своим целям. А в другие годы?
Пакс нахмурилась и ответила, тщательно подбирая слова:
– Сэр, я… я служу герцогу Пелану. Я присягала ему. Он по достоинству ценит мою верную службу. Никогда еще он не отдал приказа, который мне было бы стыдно исполнить. И я не имею права подвергать сомнению, обсуждать его приказы и договоры, которые он заключает.
Верховный Маршал внимательно посмотрел на нее:
– Я тебя понял. Герцог Пелан – действительно благородный командир. Твоя верность присяге заслуживает всяческой похвалы. И все же… что-то ведет тебя по жизни, Пакс. Что-то, что я не могу определить, а ты, наверное, почти не ощущаешь. И может случиться так, что твое предназначение потребует от тебя оставить, пусть на время, службу у герцога. Постарайся правильно понять и не задавить свой порыв. А пока что… Я вижу, ты утомилась. Я оставлю тебя, и мы поговорим позже, если ты захочешь.
– Хорошо, сэр.
Маршал поднес к ее губам кружку. К удивлению Пакс, на этот раз она приподнялась спокойно, без разрывающей голову боли. Холодная вода вызвала озноб, и Верховный Маршал, встав, укрыл Пакс вторым одеялом.
– Отдохни, – негромко сказал он. – И пусть святой Гед побудет с тобой.
Жрец вышел, оставив Пакс в растерянности и сомнениях.
26
Часовой провел Верховного Маршала в штабной шатер, где герцог Пелан и его капитаны сидели вокруг заваленного картами стола. Лишь Доррин улыбнулась вошедшему, остальные настороженно посмотрели на него.
– Благодарю вас, мой господин, – сказал Маршал, – за разрешение поговорить с Паксенаррион.
– Садитесь, – ответил герцог. – Выяснили, что хотели?
– Не совсем, мой господин. Она еще слаба, и память до конца не вернулась к ней. Я не стал ее слишком утомлять. Но в одном я убедился: что-то ведет ее по жизни, и это что-то, я уверен, исходит от добра, а не от зла.
– Какое зло?! – раздраженно воскликнул Арколин. – Да Пакс – одна из лучших среди моих солдат. Только глупец мог бы заподозрить в ней злую силу.
– Хватит, Арколин, – оборвал его герцог. – Я полагаю. Верховный Маршал объяснит, что он имеет в виду.
– Разумеется. Уважаемый капитан, я вовсе не хотел оскорбить ни вас, ни ваших солдат. О Паксенаррион я слышал только хорошее. Но не погибнуть при соприкосновении с оружием, заколдованным одним из самых злых богов, может именно тот, кто поклоняется этому же божеству…
– Только не Пакс, – буркнул Арколин.
– Разумеется. Теперь я согласен
Герцог протянул Маршалу кружку с вином:
– Я слышал, что паладины Геда умеют отличать добро от зла. Разве ваш друг Фенит не мог определить это еще вчера?
– Мог бы, но только в том случае, если человек, чья приверженность силам света или тьмы определяется, находится в сознании. А Пакс очнулась лишь сегодня. И опять же, поймите, меньше всего мы подозревали солдат этой роты – живых или погибших – в служении силам зла. Но убедиться в этом было нашим долгом. Странно другое. Будь Пакс последователем Геда, его покровительство было бы понятно. Зная о таком его расположении, мы бы предложили Пакс учиться и постигать путь паладина или маршала. Но ведь она никогда даже не помышляла о том, чтобы присоединиться к нашему братству, никогда не поклонялась Геду. Да и вообще, судя по всему, у нее весьма… скажем так, поверхностные познания в области нашей веры. А незнание ведет, как известно, к сомнению и неприятию. Тем более странным выглядит случившееся. Паксенаррион не верит в Геда, и, следовательно, маловероятно, чтобы его символ спас ей жизнь. Судя по всему, Паксенаррион не находится под особым покровительством каких-либо других божеств.
– Вы имеете в виду Фалька или Камвина? – спросила Доррин.
– Да. Но, разумеется, если она до поступления на службу не слышала даже о Геде, известном в Северных королевствах, то о почитаемых на юге Фальке и Камвине и речи быть не могло.
Маршал помолчал и подытожил:
– Одним словом, я не знаю, кто или что спасло вчера Паксенаррион. Но без вмешательства каких-то высших сил здесь не обошлось.
Все кивнули, а Маршал обратился к герцогу:
– Я знаю, что вы не испытываете большой симпатии к нашему братству, но все же, герцог Пелан, вы известны как честный и справедливый человек. Осмелюсь попросить вас: если когда-нибудь сила, которая ведет Паксенаррион по жизни, потребует от нее покинуть вашу роту, не задерживайте ее. Сейчас ее верность вам безгранична. Я же, не зная, какой путь предназначил ей Великий Господин, не осмелюсь даже убеждать ее вступить в мое братство. И все же…
– Что именно? – сухо спросил герцог.
– Сейчас у вас в роте есть молодой, чуть вспыльчивый, но умелый, честный и уже достаточно опытный воин. Я уверен, что, если ничто не сломает волю Пакс, не изменит ее душу, то через несколько лет она перерастет то, что доступно рядовому солдату.
– И что, служба в моей роте может поломать ее волю и искалечить душу?
– Нет, мой господин. Если ей суждено то, что я предполагаю, лучшего места для тренировки и учебы, чем рота герцога Пелана, для нее и не придумать. Но Паксенаррион может перерасти рамки роты, и при этом ее верность присяге будет удерживать, давить ее. Она может духовно сломаться, ослабеть, как сокол, которого все время держат в клетке.
– Любая рота – это такая же клетка, – заметил Пелан.
– Именно это я и хотел сказать. И я имею в виду… если вдруг ей понадобится свобода… умоляю – не удерживайте ее.
– Я, между прочим, не рабовладелец, – буркнул герцог. – Видит Тир, вы и сами меня неплохо знаете. А Пакс – она отслужила обязательные по договору два года и теперь свободна покинуть роту в любой день. Но я не собираюсь ее выпихивать только потому, что одному из Верховных Маршалов Геда показалось, будто какие-то божественные силы пересеклись в судьбе моего солдата. Вы здесь своего не получите.