Меч эльфов
Шрифт:
Вчера еще она строила планы и для видимости подчинилась неизбежному. Но она хотела положить конец этому празднику Божьим судом. Едва войдя в воду бассейна, она принялась беззвучно молиться богам Фьордландии, чтобы они ниспослали молнии с неба и помогли ей. А когда этого не произошло, стала молча проклинать Тьюреда и в довершение всего помочилась в его священный бассейн. Но этот загадочный чужой Бог все стерпел. Что это было — величие или слабость? Она не знала. Надеялась, что по крайней мере ее поразит молния. Не может же Тьюред так просто стерпеть, что она осквернила его бассейн! Это было глупо, наверняка она еще нужна отцу. Она
Столько всего нужно было обдумать! Принял ли Тьюред ее в число своих избранных детей? Она тоже стала частью его чуда. Гисхильда с ужасом вспомнила о том, как на ее белоснежной одежде проступил герб льва. Теперь она была одним из четырнадцати Львов сорок седьмого набора послушников Валлонкура.
И что же, теперь ей навеки закрыт путь в Золотые чертоги, в то место, где собираются умершие герои ее народа? Ее собственные боги бросили ее на произвол судьбы? Как ее могли принять в число самых благочестивых бойцов среди ее врагов? Если Тьюред такой всезнающий, как они говорят, то должен же этот Бог понять, как сильно она его презирает! Весь мир ее рухнул, когда вчера на ее белой сорочке появился герб. Она была совершенно уверена в том, что не принадлежит к этому миру. В тысячу раз охотнее она осталась бы одна в белом!
Ее группа добралась до большой топкой лощины с цепями и побежала по болотистому берегу. На другой стороне лощины Гисхильда увидела другое звено. Девочки и мальчики были старше, может быть, пятнадцати-шестнадцатилетние. Бегали они в нагрудниках и открытых шлемах. Гисхильде захотелось быть с ними, а не с этой группой котят, которые считают себя львами. Друстан тоже был далеко не так крепок, как думал. По лицу его шли красные пятна. Бездеятельное сидение в башне давало о себе знать.
Жоакино и Люк держались совсем неплохо. Остальные жадно хватали ртом воздух, словно щенки в летнюю жару. Люк… Он был единственным, кто заметил, что она сделала в бассейне. Пока он ничего не сказал. Но это лишь вопрос времени.
Пусть только попробует ее шантажировать или просто заложить. Она представляла себе, как повалит его, едва он что-нибудь такое ляпнет. Он — выскочка. Целый день старался делать все как надо и по любому поводу спрашивал разрешения. Она так никогда не поступит и будет слушаться только для виду. Но лишь затем, чтобы тут все разнюхать. Эльфы придут и заберут ее — в этом она совершенно уверена. Никто не может уйти от Сильвины! Учительница найдет ее.
Друстан повел их по гребню холма к озеру. На западе из-за гор вставало солнце; его лучи, словно золотистые копья, пронизывали утренние сумерки.
Две галеры отделились от берега озера, которого они достигли после продолжительного пути. Далеко по зеркальной глади раздавались команды гребцам. Учат ли послушников грести? «Главы ордена заботятся о том, чтобы их рыцари были сильными», — подумала Гисхильда.
— Кто-нибудь из вас не умеет плавать? — спросил Друстан.
Маленькая группка послушников медленно собралась на берегу. Последним подошел Джиакомо, самый маленький в звене. Гисхильда была уверена, что он солгал по поводу своего возраста. Нужно быть по меньшей мере десяти лет от роду, чтобы стать послушником. Но этот худощавый паренек не похож на десятилетнего.
— Чего вы ждете? Раздевайтесь и в воду! — велел Друстан, опускаясь на
Гисхильда поглядела на буй, находившийся на расстоянии менее сотни шагов. Она спокойно разделась, в то время как остальные поспешно стягивали с себя одежду.
— Воды боишься? — заворчал на нее Друстан.
Все остальные Львы были уже в воде и с плеском устремились навстречу бую. Девочка ничего не ответила. Он еще увидит. Ей довольно долго пришлось терпеть его, чтобы знать, что он всегда оставляет последнее слово за собой. Друстана можно было убедить исключительно действием. И он был против того, чтобы ее привозили сюда.
На борту галеасы, которая привезла ее в Валлонкур, Гисхильда подслушала ссору между Друстаном и Лилианной. Однорукий видел в девочке опасность для Церкви Тьюреда и считал, что ее следует отправить в темницу, а не в школу ордена. Он видел ее насквозь, понимал, что если она и подчиняется наставникам, то только для виду. Лилианна же удивила ее. Хотя женщина тоже понимала, что она будет придерживаться своих старых верований и только и ждет возможности, чтобы убежать, тем не менее настояла на том, чтобы привезти ее сюда. «Если Лилианна полагает, что со временем я стану послушной, то она ошибается», — подумала Гисхильда и прыгнула в холодную воду.
Сильными движениями она догнала остальных послушников. Большинство из них просто беспомощно барахтались в воде. И это они называют плаванием! Один только маленький Джиакомо плыл хорошо и достиг буя даже раньше, чем она.
Левой рукой Гисхильда обхватила буй, оттолкнулась и перевернулась на спину. Отдалась на волю волн и стала глядеть в бездонное и почти безоблачное небо. Ей нравилось, когда вода несет ее. Пусть остальные соперничают в том, кто первым доберется до берега. Интересно, как накажет ее Друстан? Оставит без завтрака? Она улыбнулась. Это она как-нибудь переживет.
Помешало ей отчаянное пыхтение. Интересно, кто из этих черепах оказался последним? Рыжеволосая Бернадетта? Или Люк? Она перевернулась и посмотрела на буй. Жоакино отчаянно пытался удержаться на поверхности воды. Он умоляюще посмотрел на нее. Либо ему уже не хватало дыхания, либо он был чересчур гордым, чтобы просить о помощи.
Гисхильда посмотрела на берег. Друстан был полностью поглощен тем, что подбадривал Джиакомо, который шел наравне с Люком.
Мгновение она еще думала, что сейчас станет меньше одним рыцарем, который будет сражаться против Фьордландии, если она ничего не предпримет. А потом поплыла. Это ничтожество с голубыми глазами… Она просто не могла смотреть на то, как он тонет.
Когда она доплыла до него, Жоакино отчаянно вцепился в нее. Он был сильнее.
— Перестань! Ты нас обоих утопишь!
Она укусила его за руку и вырвалась. Отчаянно барахтаясь, мальчик снова попытался добраться до нее.
— Если ты будешь так цепляться, мы утонем оба!
Она старалась говорить это спокойно. Жоакино в панике поглядел на нее. А потом ушел под воду.
— Чертов идиот! — Девочка нырнула, схватила его за волосы и вытянула на поверхность. — Держись свободно!
Мальчик выплюнул воду и попытался что-то сказать. Губы его посинели, он так сильно стучал зубами, что не мог вымолвить ни слова, и, словно клещами, вцепился ей в руки. Чтобы не утонуть, она заработала ногами. Долго так не протянуть.