Меч Баа Ци

Тырышкин Алексей

— Усы? — хмыкнул Мараш, припоминая, был ли такой в его воинстве. — Усы и те, и другие носят. Усы не лысина, далеко не сверкает.

Рубер, в адрес которого был этот укол, лишь гордо поднял бритую голову.

— Видно, что муж героический и посему скорее всего он из нашего Ордена.

— Ой, герои, — поморщился Мараш. — Дня два тому назад предыдущий ваш отряд так героически и местами вприпрыжку драпал по горящему лесу, что мы трусливо не смогли догнать. Есть какие-то твердые доказательства, что это ваш

ранетый? Имя его, принадлежность?

Кашлянула Света, привлекая к себе внимание.

— Предлагаю позвать нашего колдуна. Он же умеет лечить своей энергией? Пусть его пролечит, а там глядишь боец и сам скажет, чьих он знамен.

Послали за Аней. Тот сначала ссылался на внезапно возникшие дела, подозревая, что Мараш прочуял, чьих рук дело погром стены и зовет для профилактической беседы. Но когда его ввели в курс дела, взял с собой Герди, Сашу передал отцу и незамедлительно направился к месту прошедшего боя.

«Парень-колдун», как его представил Мараш Руберу, без лишних слов присел перед раненным и содрал с его ноги сапог.

— Сапоги знатные, не спорю, но ты бы хоть дождался, когда мы точно определимся, что это орденский боец. С наших снимать нельзя, это уже мародерство получается. — подал голос Мараш. Аня поднял на него усталые глаза.

— Тут недавно была знатная потасовка с Темными душами Ордена, — пояснил он. — Сил осталось мало, потому придется действовать логикой, а не умениями. Хотя логика тоже прекрасное умение.

— Да, навалял ты им знатно, — гордо сообщил Мараш Ане, косясь на Рубера. — А одну даже изнасиловал! Вот удаль колдовская-молодецкая!

Рубер едва не закашлялся с таких новостей, выпучив на «парня-колдуна» удивленные глаза. Впрочем, сам герой изнасилования так же изумленно глянул на Мараша. Насколько он помнил, схватка с Темной душой, обрушившей кусок стены в первый раз, завершилась лишь ударом губами в губы, что издали, конечно, можно принять за поцелуй и то с натяжкой. Однако же, с помощью болтливого Мараша он рисковал через пару дней «глухого телефона» в местных слухах стать папашей троих детей от Темной души, а то и ото всех них вместе взятых.

Рубер же взял себя в руки и уколол Мараша в самое больное место воеводы, ткнув кончиком зачехленной сулицы в сторону развалин стены.

— А чего же ваш герой любовной магии не уберег городскую стену? Занят был амурными делами с Темной душой? Ха-ха!

Мараш покрылся малиновыми пятнами, порываясь выхватить меч, однако законы перемирия были святы, и он не решился их нарушить.

— А вы, господин магистр, тоже время зря не теряли, охмуряя Эгирэ, — вступил в перепалку Аня, продолжая крутить снятый сапог и заглядывая внутрь него. — Вместо управления боем! Отличное времяпровождение для командира, браво! Променяли товарищей на бабу!

— Не смеееть! — рявкнул Рубер. — Не сметь называть

ее бабой! Это благородная девица из благородного рода! Я…

Аня медленно поставил сапог бойца у его ног и поднялся. А потом шагнул, оказавшись буквально нос к носу с командиром третьего отряда Ордена золотых знамен Рубером Тертиусом. Мараш забеспокоившись, поспешил предупредить: если тот намеревается укусить Рубера за нос — это хорошее дело, но не во время перемирия. Не обращая внимания на него, Аня ядовито улыбнулся лысому магистру:

— Ваша благородная девица Эгирэ — моя тетя. Конечно, она довольно полудурошная, но все же родственница и подчиняется мне, как старшему рода Ци. Так вот, вы видели ее разрушительные умения, но она не умеет и сотой доли моих возможностей. Смекнули, уважаемый магистр? То, что вы под Красноталом в вашем лагере еще не дымитесь, равномерно прожаренные, есть лишь моя милость и доброта.

Аня хотел смутить или запугать магистра. Но вместо этого в глазах лысого рыцаря загорелись огоньки надежды.

— То есть, вы ее знаете? Как ее найти, подскажите!

Аня грустно вздохнул.

— Ступайте к себе, господин магистр и забирайте своего раненного бойца. Это безусловно рыцарь Ордена золотых знамен.

— Как же вы догадались? — спросил Рубер, попутно делая знак лекарям подобрать раненного и нести в госпиталь.

— По вони, — ответил Аня, показывая руководству противоборствующих сторон внутренности снятой обуви.

Только сейчас военачальники увидели, что на обратной стороне голенища виднеется четкий знак Ордена с отметкой третьего отряда. В общих казармах бойцы нарочно метили свою обувь, чтобы во время подъема не перепутать.

Аня отбросил сапог раненного и направился в свою комнату. Ему очень хотелось отдохнуть после всех разборок с местными Темными душами.

Но поспать не удалось. Едва он задремал, как в его опочивальню украдкой зашел Мараш, присел в ногах.

— Что еще? — устало спросил Аня.

— Рыбонька моя ласковая, — мягко начал воевода. — Тут птичка нащебетала, что ты неким образом причастен к тому, что у нас со стороны входа в город слегка как бы дует. Я бы даже сказал — сквозит. Нет?

— Рыбка, птичка, — зевнул Аня. — Давай условимся, что я человек.

— Да хрен тебя разберешь, человек или рыба, — пожал плечами Мараш. — На местных девок смотреть не смотришь, а как летающую мертвечиху увидал, так сразу целоваться полез. А у нас девки не в пример этой худосочной — ядреные, мудреные!

— Я знаю, — доложил Аня. — С десяток рядком поставить так и городскую стену своими крупами закроют.

— Вольно ты девок в военном деле используешь! — похвалил Мараш. — Хоть сейчас воеводский пояс снимай да тебе дари. Ага. Я вот что думаю: раз ты сам нам ограду поломал, сам и выправляй дело!