Меценат
Шрифт:
— Я еще не ходила, — сказала Полина, — но мне рассказывали. Пойдемте, и покажу, где ее дом, и вы сами убедитесь.
— Нет, — сказал писатель. — Подсматривать нехорошо.
— Никакое это не подсматривание, — сказала Полина. — Она ведь это специально. Сходите. А потом вы об этом фельетон в газету напишите.
— Ладно, — сказал писатель. — Идемте. Только вместе, чтобы вы убедились, что это сплетни. Идемте, Александр Михалыч.
— Нет, — сказал Тихомиров. — Это нехорошо.
— Да, вы правы, — согласился
— Испугались! — заявила Полина. — Какой же вы писатель! Жизнь изучаете, а жизни боитесь.
— Хорошо, — сказал писатель. — Пошли. В конце концов, в этом надо разобраться.
— Пошли, — оживилась Полина. — Хотите, я сбегаю к соседке. Ее муж еще с войны бинокль принес. И вы все очень хорошо рассмотрите.
— А вот бинокля не надо, — сказал писатель.
…Огородами они вышли на окраину деревни. Дом модистки стоял у реки. Полина вывела писателя к ивняку, из которого хорошо просматривался дом модистки с освещенными окнами. Здесь уже собралось несколько молодых парней. При появлении писателя и Полипы они спрятались за кустами, и оттуда один из них сказал:
— Тетя Поля, нехорошо подсматривать за чужими окнами.
— А вам хорошо, что ли? — отпарировала Полина. За кустами засмеялись. — Я и смотреть не буду. Писатель будет смотреть, а потом напишет о ней фельетон.
— А писать-то зачем? — спросили из кустов. — Не хотите смотреть — не смотрите! А уж писать об этом — полное паскудство.
— Я с вами согласен, — сказал в темноту писатель.
И тут в задней комнате модистки вспыхнул свет. Появилась модистка, сбросила халат и осталась совсем голой. Она медленно прошлась по комнате, взяла флакон, налила из него на ватку и начала протирать лицо. За кустами наступила тишина. Модистка была прекрасна.
— Теперь убедились? — прошептала Полина.
Писатель несколько секунд колебался и наконец решился. Он подошел к окну и постучал по стеклу. Модистка спокойно распахнула окно, но увидев незнакомого человека, присела за подоконник и набросила на себя халат.
— Здравствуйте, — сказал писатель.
— Добрый вечер, — ответила модистка.
— Вы знаете, что за вами подглядывают? — спросил писатель.
— Кто подглядывает? — удивилась модистка.
— Школьники, — сказал писатель.
— Школьники в это время должны спать. Придется мне этот сеанс перенести на полчаса позже.
Писатель молчал, не зная, о чем говорить дальше.
— А вы и есть писатель, который приехал изучать деревенскую жизнь? — спросила модистка.
— Да.
— Заходите. Чаем папою.
— Спасибо. Я не один.
— С вами Тихомиров? Вы ведь у него остановились?
— Со мной его жена, — пояснил писатель.
— Привет Полипе передайте, — сказала модистка. — Спокойной ночи. — И закрыла окно.
Писатель вернулся к Полипе.
— А чего она вам говорила? — спросила Полипа.
— Привет
— Ну и нахалка! — возмутилась Полина. — Она мне еще и приветы передает.
— А что? — прокомментировали из-за кустов. — Интеллигентная женщина. Вы пришли и не поздоровались, а вам даже привет передали…
Звено Тихомирова было хозрасчетным и работало, как это сейчас называют, по бригадному подряду. Кроме Тихомирова, в нем были уже знакомые нам Венька Ильин, Пехов и недавно демобилизованный из армии Виктор Локтев, который еще донашивал мундир с голубыми петлицами, тельняшку и голубой берет.
Звено на двух тракторах сеяло. Писатель сидел в кабине трактора вместе с Тихомировым.
Потом они пообедали и, закурив, блаженно растянулись на молодой траве.
— Вы меня извините за вчерашнее, — сказал Пехов писателю.
— Да с кем не бывает.
— Со мной не бывает, — тут же вклинился Ильин. — Вместо лужи предпочитаю речку или баню.
— Брось брякать-то. — сказал Тихомиров.
Пехов встал и пошел прочь.
— Ты куда? — спросил Ильин. — Перехватка кончилась, сейчас работать начнем.
Пехов ничего не ответил и скрылся за кустами.
— Ну что ты его растравляешь? — укоризненно сказал Тихомиров. — Он и так не в себе. — Тихомиров тяжело вздохнул и пошел к трактору.
Заработал тракторный двигатель, но Пехов не возвращался.
— Как бы чего не случилось, — забеспокоился Ильин.
Тихомиров подумал и вдруг бросился в кусты. За ним бежали Ильин, Локтев и писатель. Пехова они нашли на поляне. Он лежал и навзрыд плакал.
Анна сошла с автобуса с чемоданом и довольно объемистой сумкой. В деревне это было отмечено мгновенно.
Анна вошла в дом, когда Полипа собирала на стол. Увидев, что дочь с вещами, Полина застыла на месте. Анна молча пошла к своей комнате.
— Туда нельзя, — опомнилась Полина.
Анна открыла дверь и увидела в своей постели незнакомого молодого человека.
— Вы его что, усыновили? — спросила Анна.
— Это писатель, — почему-то шепотом пояснила Полина. — Он наш колхоз изучает.
— И долго он будет изучать?
— Не знаю. Он про Льва Толстого рассказывал. Так тот двенадцать лет книгу писал.
Анна вздохнула и направилась в комнату родителей.
…Потом Полипа, Тихомиров и писатель завтракали. Полина посматривала на закрытую дверь, из-за которой доносились шаги Анны. Было слышно, как что-то упало, как Анна чертыхнулась. Наконец она вышла. В ярком платье с открытыми плечами и с таким боковым разрезом, который позволял демонстрировать ногу во всю длину до самого бедра.
— Привет, — сказала Анна писателю.
— Здравствуйте, — ответил писатель и, пораженный, перестал есть.