Меценат
Шрифт:
— Ну зачем же? — сказал Михаил. — Второй раз я не ошибусь.
Все разошлись по своим местам, в доме наступила тишина, и писатель снова начал строить свою баррикаду.
Полина в кухне у двери прислушивалась к разговору Анны и Михаила.
— Ты этим ничего не добьешься, — говорила Анна.
— Добьюсь, — спокойно возражал Михаил. — Я год добивался, чтобы ты согласилась заявление в ЗАГС подать, а сейчас хоть три года потрачу, и ты вернешься.
— И
— Правильно, не тот, — согласился Михаил. — Ты же с писателем мне назло делаешь.
— Нет, — сказала Анна. — Он мне нравится.
— Что там может правиться?
— А он пишет хорошо, — сказала Анна.
— А я работаю хорошо. Разве за это любят?
Полина тяжело вздохнула и пошла к плите.
Когда писатель вернулся, Полина была одна в доме.
— Добрый вечер, — сказал писатель.
— Кончились для пас добрые вечера, — сказала Полина. — И вообще, я хочу жильцов пустить, — добавила она.
— Куда? — спросил писатель.
— В вашу комнату. Деньги нужны. Так что вам придется съехать.
— Полина Александровна, — сказал писатель, — зачем же так? Мы же взрослые люди. Никому комнату вы сдавать не будете, просто вы хотите, чтобы я уехал.
— Хочу, — честно призналась Полина.
— Но ведь это ничего не изменит, — сказал писатель. — Анна не любит Михаила, а я люблю Анну.
— Когда же ты успел влюбиться? — удивилась Полина. — С первого взгляда, что ли?
— Может быть, и с первого.
— Нет, — сказала Полина. — Нет на это моего согласия. У пас па шее уже один творец сидит. Пятнадцать лет уже деньги высылаем. Тоже сочинительством занимается, только музыку сочиняет. Так что уезжай! А я держу сторону Михаила и с тобой прекращаю всякие отношения. Извиняюсь, конечно, но другого выхода не вижу. И с этой минуты разговаривать с тобой прекращаю.
— А где Анна? — спросил писатель.
Но Полина ему уже ничего не ответила.
— Значит, разрыв дипломатических отношений? — уточнил писатель.
Полина и на этот раз промолчала.
Писатель послонялся по своей комнате, подумал и пошел по деревне.
Деревня занималась своими делами. Во дворах пилили подсохшие дрова, готовились к зиме, работали на огородах. На колхозной лесопилке пилили тес. Писателя, как всегда, проводили взглядами, но на этот раз доброжелательности во взглядах не было, и он это отметил.
Возле клуба стоял уже знакомый «газик» отдела культуры, и писатель направился к клубу.
Весь ансамбль был уже в сборе. Здесь же присутствовала начальница комиссии:
— Очень рада, что пришли и вы, — сказала она писателю. — Могу повторить еще раз. Ваше письмо
— За что боролись, на то и напоролись, — прокомментировал ударник из оркестра.
— Ладно, — сказал Тихомиров, — начинаем репетицию.
— Нет, не начинаем, — возразил Ильин. — Я, Вениамин Ильин, лауреат двенадцати районных, семи областных и одного всероссийского конкурса, требую срочно сообщить об этом событии в райком партии. И пусть райком немедленно вызовет комиссию из области.
— Ну да, — сказал Буянов. — Уборочная в разгаре, в райкоме только до тебя и дело. Сейчас хлеб самое главное.
— Если самое главное хлеб, тогда извиняюсь, — Ильин снял галстук и направился к двери.
— Что будем делать без лауреата? — спросил ударник.
— Отменяем репетицию, — сказал Тихомиров.
Писатель медленно подошел к дому. А на крыльце его уже поджидал Михаил. Он улыбался. Писатель попытался его обойти, по через мгновение уже летел с крыльца. Тут же выбежала Анна.
— В чем дело? — встревоженно спросила она.
— Да о литературе с писателем поговорили, — безмятежно улыбнулся Михаил.
— Может быть, ты все-таки уедешь? — жалобно спросила Анна.
— Уеду, — сказал Михаил. — Завтра с утра. Оформлю отпуск за прошлый год и к обеду вернусь. Я буду бороться до конца…
У тракторов, на поле, когда подъехали Тихомиров и писатель, никого не было. Тихомиров озабоченно посмотрел на часы.
— Витьку я в район отправил. В раймаг черные костюмы с жилетками завезли. Витька осенью женится. А сейчас без жилетки и жених не жених. Но где же Венька и Пехов? На них это не похоже.
— Может, проспали? — предположил писатель.
— Я с ними десятый год работаю, и ни разу не проспали. Может, что случилось? — Тихомиров направился к мотоциклу.
Писатель сел на заднее сиденье, и они понеслись обратно в деревню.
Пехова они застали дома. Он сидел на крыльце и курил.
— Куришь? — спросил Тихомиров.
— Не только, — ответил Пехов, — еще и думаю.
— О чем же? — спросил Тихомиров.
— А вот думаю опять к жене вернуться, — сообщил Пехов.
— Как это? — испугался писатель.
— Жалко мне ее. Сегодня проснулся и подумал: лежит дома одна и плачет. Теперь же она одна на всю жизнь. Кто на ней в сорок пять лет-то женится! Никто.
— Но вы же любите Алевтину, — возмутился писатель.