Майя
Шрифт:
– Вы на задании или в гости зашли? – баба Раиса как ни в чём не бывало улыбнулась.
– На задании, разумеется, – Тарас внимательно осматривал комнату, взгляд его упал на птичку, а рука инстинктивно потянулась к планшету на поясе. Майя, казалось, забыла, как дышать. С ужасом она смотрела то на фигурное печенье, то на незнакомца в чёрной форме.
– Не положено же! – Тарас, казалось, был растерян и озадачен. Он явно ещё не сталкивался с подобным нарушением порядка и не знал, стоит ли это штрафа.
Майя на какое-то мгновение даже зажмурилась, словно вот-вот должен был произойти взрыв.
– Так ты съешь, да и всё. Нет печенья – нет проблем.
Тарас уставился на неё, словно получил оскорбление. Майя наблюдала, как он машинально сжал кулаки. Его напряжённое лицо отражало смятение. Тарас медленно оглядел комнату, словно в поисках кого-то, и Майе казалось, что она слышала, как роятся в его голове мысли, ведь теперь произошедшее тянуло и на арест – баба Раиса предложила скрыть инцидент, что куда хуже треклятого печенья.
Напряжение росло. Воздух в комнате, казалось, должен был затрещать, как электричество. Майя, не мигая, следила за незнакомцем. В какой-то момент по лицу она поняла, что он принял, решение. Тарас подошёл и ухмыльнулся, наблюдая, как дрожит в её руках противень. Он взял печенье и с любопытством повертел птичку в руке, внимательно рассматривая, словно это сокровище. Все силы Майи уходили на то, чтобы не застонать от страха. Тарас внезапно улыбнулся, подмигнул и разом засунул печенье в рот.
– Вкусное, – жуя, заметил он. Майя выдохнула от облегчения и просияла счастливой улыбкой.
– Вот и отлично! – Баба Раиса выглядела очень довольной. – Приходи к нам ещё.
Щёки Майи раскраснелись от приятных воспоминаний, и в квартиру она залетела со счастливой улыбкой. Отец если и слышал, что она вошла – виду не подал. Сашка вздрогнул и быстро обернулся на звук. Лицо его было отрешённым и пустым. Улыбка Майи быстро исчезла.
– Привет! Я очень рада вас видеть! – осторожно сказала она.
Брат вяло кивнул в ответ, а отец медленно, словно нехотя, оторвался от пустой стены, на которую внимательно смотрел, и тихо произнёс:
– Я думал, осмотр помещений.
Майя видела, что его пустые глаза смотрят мимо неё. Он сделал попытку сфокусировать взгляд, но спустя мгновение вновь повернул голову и уставился в стену. Этому было только одно объяснение – он покупал сегодня «Путешествие в грёзы». Майя хотела разозлиться, раскричаться, подойти и встряхнуть его, но не смогла. Она слишком хорошо понимала его чувства, ведь тоже тосковала по маме и порой даже завидовала, что отец может общаться с ней в «грёзах». Чтобы отделаться от этих неприятных мыслей, Майя подошла к брату и присела на край стола, за которым тот читал учебник.
– Ты сегодня тут переночуешь или в интернат пойдёшь? – спросила она, стараясь заглянуть в лицо Саше.
– В интернат. У нас дома никто не остаётся, – он склонился ещё ниже над книгой, словно хотел спрятаться.
– Жаль.
Майе казалось, что в груди начало ворошиться нечто противное и склизкое – это чувство она хорошо знала, но люто ненавидела. Они молчали несколько долгих минут, а затем она с горечью заметила:
– Уже скоро отбой, тебе, видимо, пора…
– Дочитаю страницу и пойду. Ты меня отвлекаешь.
Майя старалась
Она оглядела комнату. Отметила грязное белье и немытую посуду. Отец так и смотрел в пустую стену. Майя усмехнулась от неприятной мысли – только находясь здесь, рядом со своими родными людьми, она ощутила мощнейшее одиночество. В то мгновение она ненавидела и слёзы, что подступили к глазам, и дом, и отца, и брата, и весь мир. Из квартиры Майя вышла с чувством, что не сможет находиться в ней больше ни минуты. С сожалением поняла, что возвращаться в рабочее общежитие уже поздно, и решила отправиться к бабе Раисе, хоть время для визитов было уже позднее.
В крепких объятиях дорогого человека Майя наконец-то расслабилась впервые за долгое время. Баба Раиса, как обычно, первым делом усадила её за широкий кухонный стол и налила большой стакан горячего ароматного чая. Заварка была редкостью – стоила дорого, и редко кто из горожан позволял себе такую роскошь, и баба Раиса, возможно, единственная из всего города предпочитала тратить монеты на чай, а не на «грёзы».
– Как прошла неделя? – спросила Майя.
– Да как прошла, так и прошла. Как обычно прошла, – женщина была не в духе. Они не виделись всего неделю, но выглядела она старше: на лбу глубже залегли морщины, под глазами появились тени, губы были бледные, а седые волосы растрепались. Казалось, баба Раиса даже стала меньше ростом. – Сашку видела вашего, – после паузы грустно добавила она. – Совсем стал пустой. А у тебя что нового?
– Сегодня меня поймали у дерева.
– Ох, Майка, Майка… аккуратнее же надо! – всплеснула руками баба Раиса. – А что делала?
– Трогала, – Майя улыбнулась. – Ну, и стучала, чтобы не сглазить, – обе улыбнулись.
– Какая глупость! Это же я так просто рассказала. Сроду не работает это идиотское суеверие. Бабка моя так говорила – вот я и запомнила, а ты, глупая, повторяешь.
– Дерево такое приятное на ощупь. Шершавое, твёрдое, но словно живое внутри, – не обращая внимания на ворчание, продолжала Майя.
– Живое – это точно, – задумчиво повторила баба Раиса. – Давай я тебе ещё кое-что покажу. Приберегала на особый случай, но чего уж там.
Майя сидела, боясь пошевелиться, словно могла спугнуть момент. Баба Раиса взяла с полки книгу и протянула Майе. Та моментально скривилась, увидев «Историю оградительного забора».
– Да знаю я его!
– Открой.
Майя нехотя начала листать, и книга распахнулась сама – между страниц была маленькая смятая картинка ярко-жёлтого цвета, вся в пятнах. На ней безмятежно улыбалась нарисованная девочка в красивой шапочке красного цвета и яркой одежде. В одной руке она держала какую-то ёмкость, в другой – цветы. Надписи были стёрты. Можно было разобрать только «Красная Ша…» и «кон..т…».