Майя
Шрифт:
– А как думаешь, – едва различимым шёпотом спросила Тая, – романтика бывает на самом деле?
– Бывает, конечно, – Майя поняла, что сказала это слишком громко. Тая испугалась и уставилась в тарелку. Обед продолжили молча.
Про себя Майя подсмеивалась над соседкой, у которой на уме, похоже, ничего кроме брачного союза не было. Сама Майя, конечно, предпочла бы увидеть море, замок, космос, а ещё лучше другие города, да и что угодно,
Впервые это слово Майя услышала от мамы, когда та рассказывала про встречу с отцом – им повезло влюбиться в друг друга. Как правило, в брачный союз вступали по назначению или рекомендациям, а у родителей была романтика, чем Майя очень гордилась. Мама рассказывала милые истории, например, как отец подстраивал встречи с ней или украдкой брал за руку на общих собраниях – они оба работали в образовательном учреждении. Родители всегда светились радостью, когда вспоминали это, и Майя любила и истории, и маму с папой, особенно такими счастливыми.
В какой именно момент всё испортилось, она не знала. Мама рассказывала, как тяжело они решались на ребёнка. Это действительно сложный шаг для жителей Вавилона-3. Сперва будущим родителям предстоял ряд врачебных осмотров и анализов. Затем, после искусственного оплодотворения, женщину ждало строгое наблюдение докторов, диета и список утомительных ежедневных медицинских процедур. Сам же процесс деторождения – сложная операция. Мама рассказывала и про наркоз и аллергическую реакцию на него, и про то, как лежала в реанимации и думала, что умрет. Майя не представляла, как родители отважилась на второго ребёнка, зная, что маму вновь ожидают такие ужасы.
В школе рассказывали, что когда-то люди жили рядом с животными и перенимали их повадки – оплодотворяли женщин просто так, без медицинских обследований и подготовки. Это приводило к неизлечимым болезням и распространению эпидемий по всему миру. В подтверждение классу показывали отвратительные картинки, после которых все понимали: худшее, что можно придумать – заниматься сексом.
Вавилонцы с детства знали, что куда лучше заработать монеты и испытать любые чувства в выбранной «грёзе» – без рисков, разочарований или боли. В старших классах рассказали, что лучше всего покупать «грёзу» вдвоем с супругом. Тогда в безопасности, без нежелательных последствий и медицинских вмешательств можно было наслаждаться, чем захочется. Это казалось разумным и привлекало большинство
Она помнила светящиеся глаза родителей в далеком детстве, когда у них ещё не было возможности покупать «грёзы», и неприятные перемены, когда монеты на «путешествия» стали появляться. Её родители всегда посещали «грёзы» вдвоём, но отдалились друг от друга несмотря на это. Майя наблюдала, как настоящее для них медленно меркло по сравнению с выдуманной кем-то виртуальной реальностью.
Мама этого не выдержала. Наслаждение, во много раз усиленное в «грёзах», в реальности стало угасать. Видимо, было сложно осознавать, насколько настоящее проигрывает виртуальной реальности. Майя не винила маму за решение покончить с этим. Из жизни она ушла буднично, нелепо: отвела уроки, в обед поднялась на крышу образовательного учреждения и спрыгнула. Раз – и всё. Раз – и кончено.
Дни тянулись, словно нескончаемые полотна ткани, по большей части серого цвета. Майя часами наблюдала, как причудливо извивались дорожки свежевыкрашенной ткани, и воображала, что вокруг – не их цех, а настоящие газоны, живые высокие деревья, и она, словно девочка в красной шапке, с беззаботной улыбкой шагает навстречу новому.
Как ни надоедал ей стрёкот станков, как ни уставала Майя за день, а в рабочем общежитии было не лучше. Никто из знакомых никогда ничего и не видел, кроме учебных материалов. Истории от родителей тоже мало кто слышал, ведь большинство ровесников Майи выросло в интернатах – чтобы не мешать рабочему процессу. Жизнь молодых вавилонцев в ожидании совершеннолетия вертелась вокруг размышлений о монетах и «Путешествиях в грёзы».
В пятницу Майя провела после рабочей смены около часа, просто рассматривая облака, стоя на улице. Заходящее солнце красиво окрашивало небеса и бетонные дома Вавилона-3, и Майя в восторге смотрела во все глаза, боясь пропустить детали. Как ей хотелось поделиться этими переживаниями. Она воображала, что можно было бы остановить мгновение: сфотографировать, зарисовать, описать красивыми словами, чтобы все-все восхитились. Но знала, что никто её не поймёт. Наверное, даже Тарас. За всё время, что она простояла как вкопанная, ни один прохожий даже не подумал посмотреть на небо – все смотрели лишь себе под ноги, а когда вдобавок стали косо поглядывать и на неё, Майе пришлось уйти в общежитие.
Конец ознакомительного фрагмента.