Майор запаса

Маккефри Энн

Затем, все еще не прекращая своего странного бормотания, Шинид насыпала внутрь причудливой сетки-ловушки горсть каких-то комочков — по-видимому, приманку — и поместила ловушку обратно под куст. Яна уже успела сообразить, что обреченные зверьки забираются в сетку через хитроумно вывернутую внутрь горловину ловушки, через которую, очевидно, невозможно выбраться обратно. Принцип действия этой ловушки оказался таким же, как у рыболовной верши, в которую рыба заплыть может, а выплыть — уже нет.

— Значит, ты ловишь зверей живьем? — спросила Яна, когда

Шинид замолчала. У Яны создалось странное впечатление, что этим своим бормотанием Шинид как будто отправляла своеобразную заупокойную службу по погибшим зверькам. Шинид кивнула:

— Да, наши ловушки не убивают. Так здесь принято. Но из-за этого я должна осматривать все ловушки каждые три-четыре дня, чтобы пойманные звери не изголодались.

Яна, удивляясь, покачала головой.

— Ты говорила, сейчас хорошее время, чтобы умирать. Значит, эти кролики попались в ловушку специально и ждали, чтобы ты их убила?

— Это же очевидно, — ответила Шинид и пошла дальше, сильно забирая налево.

Они проверили по пути еще десяток точно таких же ловушек, и Яна теперь несла часть добычи. И вдруг Шинид подняла руку, подавая Яне знак двигаться тише, и стала осторожно красться в сторону густых зарослей. Она так аккуратно раздвинула руками ветви, что с них даже не попадали снежные шапки, и заглянула в просвет. Потом кивнула Яне, чтобы та тоже подошла и посмотрела. Яна подкралась поближе и увидела сквозь маленькое окошко между ветвей крупного королевского оленя. Он стоял на трех ногах — четвертая была явно сломана и беспомощно свисала, изгибаясь в сторону под не правильным углом. Олень пощипывал тонкие ветви ближайших кустов. Там, где он топтался, подбираясь к пище, снег превратился в грязное крошево.

Шинид двинулась назад, жестом велев Яне оставаться на месте и не шевелиться. Потом она тихонько скинула свой заплечный мешок, осторожно положила его прямо на снег и, с копьем в одной руке, стала подкрадываться к зверю, огибая поляну. Яна проследила взглядом, как охотница скрылась в густом подлеске. Потом Яна услышала шумный выдох, жужжание летящего копья, короткий стук, когда острие копья вонзилось в цель — а потом послышался громкий треск ломающегося кустарника.

— Все, Яна, иди сюда! — не таясь более, крикнула Шинид, и Яна побежала к ней, огибая кусты. Копье торчало из середины оленьего лба, наконечник вонзился точно между глаз благородного животного.

— Шкура у него — просто прелесть, — сказала Шинид, поглаживая рукой в рукавице по спине и бокам упавшего животного.

— Я правильно понимаю — это не одна из ваших ловушек? — спросила Яна, присев рядом с охотницей и осматривая вытоптанную оленем прогалину.

— Нет, это не ловушка. Но я часто видела молоденьких оленей в таких вот местах.

— Ты — великий охотник, Нимрод! — с восхищением признала Яна, рассмотрев, на какую глубину ушел в голову оленя копейный наконечник. — Вот так бросок!

— Смысл в том, что дичь надо убивать, причиняя ей как можно меньше боли. В черепе оленя самые тонкие кости — как раз между глазами.

Минуты не проходит после того, как копье попадет вот сюда — и олень мертв. Чего ему и хотелось — при таком вот переломе, — Шинид показала на сломанную ногу оленя. — Однако это случилось с ним всего день или два назад. Обломки костей даже не успели как следует замерзнуть. Ну а еще — когда попадаешь в голову, вся шкура остается целой. Так, пора браться за дело. Нам предстоит здорово потрудиться.

Яна снова удивилась — Шинид попросила ее помочь оттащить оленью тушу подальше от небольшой прогалины, где она сейчас лежала.

— Скоро весна, и ни к чему, чтобы здесь оставался запах смерти — лужайка может понадобиться для другого.

Они вдвоем освежевали оленя. Это занятие показалось Яне не таким неприятным, как расчленение неизвестных чужепланетных животных — занятие, которое входило в ее обязанности во время исследовательских экспедиций на недавно открытые Компанией планеты. Шинид разделывала оленя аккуратно и споро. Ее точные, выверенные движения даже показались Яне чем-то вроде еще одного местного охотничьего ритуала. Требуху Шинид уложила в мешок, очевидно, предназначенный как раз для таких нужд. Вынув печень, Шинид сказала:

— А этим мы пообедаем. Но пока давай-ка приберем все остальное в такое место, где до мяса никто не смог бы добраться. — И они подвесили мешок с требухой и оленью тушу к крепким веткам, высоко над землей. Туша уже успела закоченеть от мороза. — Потом мы за этим вернемся. Пошли, надо закончить обход ловушек.

И они пошли дальше по охотничьей тропе Шинид — впереди шла охотница, Яна — за ней. Осмотрев еще несколько ловушек, в которых оказалось еще несколько живых зверьков и двое уже умерших, Шинид объявила, что пришло время пообедать. Она соорудила небольшой костерок, разрезала оленью печень на ломтики и принялась поджаривать их, нанизав на заостренные прутики.

От готовящейся пищи исходил очень приятный запах, и вкус кушанья не обманул ожиданий. Когда они закончили обедать, Яна облизала все пальцы и засунула под парку, чтобы вытереть насухо тканью рубашки. Шинид нагрела ковшик воды и заварила чай, который они с удовольствием выпили, по очереди передавая друг другу ковшик.

Яна сказала:

— Ну... Ну, пока все животные, что нам попадались, выглядели вполне обыкновенно — в давние дни эти виды населяли самые северные области Земли. Я, признаться, надеялась, что мы увидим что-нибудь более экзотическое.

Шинид скосила на нее глаза и, загадочно улыбнувшись, сказала — Солнце еще высоко...

— Послушай, Шинид, а эти пресноводные тюлени когда-нибудь попадались в твои ловушки? — Этот невинный с виду вопрос вызвал у Шинид такое яростное негодование, что Яна, не понимая, в чем дело, тотчас же принялась извиняться:

— Я, наверное, что-то не то сказала? Но ты ведь сама спрашивала, не видела ли я тюленей!

— Вы видели тюленя, мадам, — значит, вам оказана большая честь, — в голосе и поведении Шинид ясно ощущалась угроза.