Майло Тэлон

Ламур Луис

— Спасибо, — сказал я. — Вам знаком тот мексиканец, который меня выручил? Мне надо с ним поговорить.

— Филипе? Он ни с кем не говорит. Оставьте его в покое, амиго, и считайте, что вам повезло, раз вы ему понравились, а не те двое. Филипе плохой человек, амиго, очень плохой.

— Он друг Пабло.

— А? А кто ему не друг? Пабло тоже плохой, но он хороший плохой. Он очень опасный, этот Пабло. Филипе его друг, но больше он никого не считает другом.

Некоторое время я потягивал пиво, потом заметил:

— Похоже, что вы хороший человек. — Я улыбнулся. —

Может быть, хороший плохой.

Он протер стойку.

— Человек есть такой, какой он есть.

— Пропала девушка. Хорошая, приличная девушка. Та, что купила часть ресторана Мэгги.

— Пропала?

— Подъехал фургон, закрытый фургон. В нем были по крайней мере двое мужчин и одна женщина, они забрали с собой девушку. Она не хотела с ними ехать, но знала, что они заставят ее. — Вынув из кармана записку, я положил ее на стойку. — Она успела оставить мне вот это.

Он прочитал записку и долил мне пива.

— Фургон принадлежит Ролону Тейлору. У него ранчо возле Гудпасчер. Много коров, отличных коров. Говорят, они дают ему трех-четырех телят в год.

— Слишком много телят.

— Si, si! — Он пожал плечами и отпил из своего стакана.

— Может, у него коровы лучше, а может, его вакеро делают круг пошире, когда объезжают ранчо.

— У него не только полно телят, у него много вакеро, которые, похоже, не работают слишком усердно, но у них всегда mucho dinero note 4 . Они часто приезжают сюда, и всегда с деньгами. Мне кажется, если вы направитесь в ту сторону, амиго, вам надо быть осторожнее. Но кто я такой, чтобы советовать вам, Майло Тэлону?

Note4

Много денег (исп.).

— Я найду девушку и привезу ее к Герману, — заверил я. — Что касается Филипе, он и мой друг тоже — помог мне тогда, когда я нуждался в помощи. Такое не забывают. Хороший он человек или плохой, но он совершил нужный поступок в нужное время. — Я допил пиво. — Поговорю я с ним или нет, во мне он найдет друга.

Я намеревался попросить Филипе помочь мне в моем деле, но пока мы беседовали, я понял, что не имею права обращаться к нему. Там, куда я собирался, ждала беда, а у этого человека и без того хватало своих проблем, чтобы я взваливал на его плечи мои заботы.

Гудпасчер находился недалеко от той долины, куда я ездил навестить Энн, и по дороге я видел деревянную доску с названием города и стрелкой, указывающей направление.

К Энн заезжать мне больше не хотелось — увы, мне оказали совсем не тот прием, на который я рассчитывал. Энн и вправду была красивой девушкой, но, если я ей небезразличен, она уж очень хорошо умела скрывать свои чувства.

Остановившись у ресторана, я упаковал еду, которую собрал мне в дорогу Герман, и даже не спросил, что он мне приготовил. Герман слишком долго ездил поваром у ковбоев и лучше других знал, что необходимо в путешествиях.

Теперь я ехал строго на юг, обогнул Холлоу и направился

к Чикоса-Крик. Если кто-нибудь следил за мной, у меня теплилась надежда, что я их чуток обману. Этой ночью я разбил лагерь на берегу Уэрфано-Ривер и сидел утром с кружкой кофе в руках, когда заметил пару бесхозных лошадей, которые робко и настороженно приближались к моему лагерю.

Мой конь заржал, они ответили и подошли. Нас нашли лошади Шелби, потерявшиеся, когда разогнали табун. Я колебался, не зная, что лучше сделать, но потом все же заарканил их и взял с собой. За них отвечал Пабло, а поскольку его здесь нет, решать пришлось мне. К тому же пара запасных лошадей всегда не лишняя. Больше того, я тут же перекинул седло на свежую.

Через час я въехал в редколесье. Разбросанные там и тут деревья стояли, как передовые разведчики, проверявшие путь к равнине для несметных полчищ, покрывавших склоны гор.

Не торопясь и не желая поднимать пыль, которая могла бы привлечь ко мне ненужное внимание, я добрался до Гринхорна только к вечеру и там разбил лагерь. До этого я ехал про сто по земле, теперь же направлялся в сторону, которую можно было назвать вражеской территорией. До Гудпасчер было еще далеко, но у Ролона Тейлора много ковбоев, и они езди ли по большому кругу.

Перед рассветом я оседлал свежую лошадь и, придерживаясь низин, разведал путь к горам. Вскоре нашел то, что искал: старая тропа трапперов вела прямо на север, к Сент-Чарльзу.

Эта река протекала по дну каньона, и только тот, кто хорошо знал округу, мог найти переправу через нее. О тропе, по которой я ехал, давным-давно рассказывал мне Па. Годы не пощадили ее. Я только местами видел тропу, но для ориентировки этого было достаточно.

По ней ездили, чтобы не попадаться на глаза индейцам, я желал того же.

Теперь мне предстояло найти следы фургона. До этого момента я избегал наезженных дорог, не желая, чтобы меня видели. Время от времени останавливался, чтобы прислушаться и осмотреться. Тропой, по которой я ехал, похоже, не пользовались. Если повезет, то незамеченным близко подберусь к дому Тейлора. Если меня обнаружат, скажу, что собирал лошадей Шелби. Объяснение правдоподобное, хотя едва ли мне поверят.

Следов фургона я не нашел, пока не подъехал к Тертл-Баттс. Эти следы я видел, когда шел к поезду от магазинчика Пенни Логан, а у следопыта есть память на такие вещи. Мне попался или тот же самый фургон, или уж очень на него похожий.

Как свидетельствовали следы, фургон заезжал в Фишерс-Хоул и возвратился, направляясь на северо-запад. На северо-западе лежало ранчо Ролона Тейлора. Но почему сначала заехали в Фишерс-Хоул?

Сидя в седле в тени сосен, я изучил следы, округу и постарался решить, что мне следует делать.

Если Молли Флетчер находилась в фургоне — а у меня были веские основания подозревать это, — зачем ехать в Фишерс-Хоул? Упряжка из четырех лошадей быстро не помчится, и никто в фургонах не катается ради удовольствия. Если они направились в Фишерс-Хоул, то затем, чтобы что-то привезти или увезти.