Майло Тэлон
Шрифт:
Человек с винтовкой попытался отступить в сторону, чтобы уйти с линии огня своего напарника, но Топп был слишком близко и действовал уверенно. Он выстрелил, увидел, что человек с винтовкой начал падать, и схватился рукой за столб, чтобы, используя его как точку вращения, быстро развернуться лицом ко второму противнику. Следивший за ним парень выстрелил, когда увидел, что напарник падает, и Джон Топп, как только его правая нога коснулась земли, выстрелил в ответ. Его противник приподнялся на носках, сделал два
Джон Топп остался на месте, глядя на дверь, где стоял я. Меня он не видел, и не знал вообще, стоит ли кто-нибудь в дверях, но если бы из ресторана кто-то вышел, в следующее мгновение он был бы мертв.
Сделав шаг назад, я взглянул на стол, где сидели люди Ролона Тейлора. Двое из них начали подниматься на ноги, один все еще сжимал вилку и нож, четвертый медленно опускал чашку на стол.
– У ваших ребят не все гладко получилось, - сказал я им, но на вашем месте я бы закончил ужин.
Несколько человек вышли из магазинов. Одна женщина в шоке уставилась на трупы, поднеся руку ко рту. Из лавки мясника вышел человек в белом переднике.
– Я все видел.
– Я различал слова ясно и отчетливо.
– Они хотели убить его. Это была самозажита.
– Этот парень Топп живет тут несколько дней. Никого не беспокоил. Спокойный человек, занимается своими делами.
– Люди Тейлоры, - сказал кто-то, - мерзкая банда.
– Эти люди Тейлора уже надоели, вечно приезжают в город, творят черт знает что. Нам бы надо организовать отряд виджилантов с хорошей веревкой.
Дверь осталась открытой, и за столиками было слышно все до последнего слова.
Подойдя обратно к столику, где сидела Молли, я сказал:
– Герман? Как насчет еще одной чашки кофе? Улица сейчас не то место, где можно появляться без вреда для здоровья.
Один из людей Тейлора произнес:
– Я убью его. Пусть это будет последней вещью в моей жизни...
Посмотрев на них через всю комнату, я ответил:
– Попробуй, и это точно будет последняя вещь в твоей жизни. Вы, ребята, лучше сначала бы узнали о нем. Выглядит он тихоней, а на самом деле - старый драчун.
На улице собралась толпа, и шел разговор о том, что "на людей нападают" и "пора выгнать их из города".
Я больше не слушал. Пока все были заняты, у нас была возможность скрыться незамеченными. Поднявшись, я взял чашку и пошел на кухню. Спрятавшись за дверью, я позвал Молли.
Солнце уже садилось, когда мы выскользнули из ресторана. Я был в старом пиджаке Германа. Мы дворами направились к дому Мэгги. Это была та возможность, на которую я надеялся, и нам мог не представиться другой случай.
Когда мы отошли на сотню ярдов, то остановились и прислушались. Шума преследования не было, только громкий разговор с улицы. Повернув, мы обогнули
Это был бревенчатый двухэтажный дом, на первом этаже которого со стороны, выходящей к городу, горел свет. В другом его крыле тоже горел свет, и когда мы приблизились, из дома вышла женщина и выплеснула воду из кастрюли. Затем она постояла, глядя на город, явно удивляясь выстрелам. Она уже поворачивалась к широкой распахнутой двери на кухню, когда услышала наши шаги. Остановившись, она посмотрела в нашу сторону.
– Мэм? Мэгги дома?
– Дома, - ответила женщина, - но ее нельзя беспокоить.
– Это очень важно, - сказал я, - важно для безопасности этой молодой леди. В городе беспорядки.
– Я слышала, как стреляли, - согласилась женщина.
– Мне надо увезти отсюда молодую леди, - настаивал я.
– Мы хотели одолжить у Мэгги лошадей.
– Лошадей? Да вы с ума сошли. Миссис Тайберн никому не одалживает своих лошадей. Никому, поверьте мне.
– Можем мы повидать ее? Вы не передадите ей, что мы хотим поговорить?
Женщина неохотно повернулась в сторону дома7 Когда мы вошли в полосу света, падавшего из открытой двери на кухню, она оглянулась и внимательно на нас посмотрела.
– Ну...
– в нерешительности сказала она, - я передам. Но имейте в виду, я ничего не обещаю. Она никого не принимает неделями и не хочет принимать.
Она сняла фартук, повесила его на спинку стула и открыла внутреннюю дверь. Донесся звук музыкального инструмента и женского голоса, поющего "Золотое тщеславие".
Дверь закрылась, и мы остались стоять. Молли была испугана.
– Майло? Если она не даст нам лошадей, что мы будем делать?
За закрытой дверью мы не слышали шума города, но они уже могли спохватиться, что нас нет, и начать поиски. Если у них была голова на плечах, они будут искать осторожно, потому что у людей любого западного городка есть предел терпению, и, насколько я знал, в городке не было представителя закона. В таких случаях народ сам решает свои проблемы, и со злодеями горожане обычно не церемонятся.
Ждать здесь было приятно. Кухня была теплой, пахла свежим хлебом и кофе и была безукоризненно чистой.
Вдруг дверь на улицу открылась, и вошел огромный индеец. И он на самом деле был огромным. Я тоже не маленький и, говорят, довольно сильный, но из этого индейца получилось двое таких, как я. Может он и был старым, но у него были громадные ручищи, и, судя по ним, я бы не сказал, что он даже пожилой.
– Меня зовут Майло Тэлон, - сказал я.
Он, не отрываясь, смотрел на меня, как мне показалось, достаточно долго, потом сказал:
– Я тебя знаю.
– Он помолчал и добавил: - Иногда ты ездил на пятнистой лошади.