Майло Тэлон

Ламур Луис

– Босс захочет посмотреть на эту книжку.

– Придет время - посмотрит.

– Он захочет немедленно.

– Извини.

– Ты работаешь на него, мистер.

– Только, чтобы найти девушку, вот и все. Как я ее найду - мое дело.

Его выражение лица не изменилось. Оно никогда не менялось. Двигались только его глаза, а они у него были большие и мрачные.

– Он захочет увидеть эту книжку, мистер. Он захочет увидеть ее немедленно.

– Извини.

– Ладно, - мягко ответил Топп, - я скажу ему.
– Он начал поворачиваться и вдруг нанес удар. Он был крупным и тяжелым человеком, а я совершенно не ожидал подвоха.

Он ударил справа, а я просто отступил влево. Не знаю, было ли это подсознательное предупреждение или чистая случайность, но когда я отступил влево, его удар прошел мимо, и он, пронесшись по инерции, полуупал на стол, опрокинув несколько стульев.

– Ай-ай-ай, - сказал я и вышел из отеля.

Когда я вошел в ресторан, Молли убирала со столика тарелки.

– Если собираетесь работать и дальше, держитесь подальше от окон.

– Майло, что мы будем делать? Что мы сможем сделать?

Если бы я был таким, о каких слышал, я бы быстро придумал решение, простое и легкое, но я не имел понятия, что делать. Что мне было нужно, это время для размышления.

Молли ждала от меня помощи, и Герман Шафер надеялся, что я дам ответы, которых у меня не было. Глядя на залитую солнцем улицу, я чувствовал себя в западне, и более того, я был напуган. От меня зависела жизнь девушки, которую хотели убить, а теперь хотели убить и меня.

Топп знал, что у меня записная книжка Альбро, ему захочется отомстить за промах в отеле. Он просто не продумал свой удар. Вот книжка, они хотели ее получить, и быстрый удар мог выбить ее у меня из рук, и он оказался бы ее владельцем. То, что мне повезло, я сознавал достаточно полно. В следующий раз мне может не повезти.

– Герман, - сказал я через дверь на кухню, - присматривай-ка за задней дверью.

Выйдя на улицу, можно было подумать, что это простой сонный городишко на Диком Западе. Люди шли по своим делам, покупая в магазине продукты, чиня обувь, подковывая лошадей, поднимаясь по ступенькам к доктору, разговаривая о коровах, овцах и политике, и 99% из них не знали, что происходит, не знали, что в нескольких шагах от них молодая женщина была в смертельной опасности.

Мы могли убежать. Мы могли рвануть в сторону Денвера и надеяться, что все обойдется. Нам придется ехать верхом, потому что они будут обыскивать поезда. Молли знала слишком много, а у меня была информация, которая их интересовала... или они считали, что у меня была информация.

Молли принесла мне кофе и села рядом.

– Майло, что нам делать?

– Бежать, - сказал я, но мне это не нравится. Однако мы слишком открыты. Как-нибудь на днях, когда мы выйдем на улицу, нас пристрелят. Можете быть уверены, что за нами наблюдают. Они не хотят слишком явного убийства, и они не хотят, чтобы кто-то из нас остался в живых и заговорил. Мне кажется, что если бы смогли добраться до гор, они бы за нами погонялись. Не знаю, каков Джон Топп на тропе, но я знаю эти горы, и у меня в Денвере есть друзья. Во всяком случае, мы могли бы поехать в "ЭмТи".

– "ЭмТи"?

– Это клеймо на ранчо Ма. Оно означает Эмили Тэлон. Там мы были бы в безопасности, но туда ведет долгий путь, и когда на карту поставлено столько денег, они не будут рисковать. Она тоже.

– Кто она?

– Энн. Она каким-то образом с этим связана.

Молли посмотрела на меня.

– Как, вы хотите сказать, что не знаете? Она - та девушка, которую вы разыскиваете. Ее зовут Нэнси, а называют Энн.

Ну... я мог бы и сам догадаться.

Я неохотно расставался

с Энн. Когда она приехала на наше ранчо, я строил вокруг нее множество воздушных замков. Беда была в том, что строил все эти замки вокруг девушки, которую воображал себе, и надеялся, что она окажется таковой. Мы все так делаем. Слишком часто люди, которых мы, как полагаем, любим, существуют лишь в нашем воображении. Люди ищут оправдания своим ошибкам, потому что им нравится верить.

Энн... Нэнси... даже Натан Альбро сказал, что она холодная и жестокая. Каким бы еще он ни был, Натан Альюро был восприимчивым человеком.

– Кажется, она всегда меня ненавидела, - вдруг сказала Молли.
– Я думала, что она мой друг. У меня не было других друзей. Теперь я знаю, что все оскорбления, которые я считала нечаянными, были сделаны нарочно.

– Натан любил вас.

– Он был очень славным стариком. Одиноким... очень одиноким и необщительным. Его понимали совсем немногие. Почти всей его жизнью была работа, его дела, но я могу перечислить десятки хороших вещей, которые он сделал для людей, и они даже не догадывались, что это он. Я его любила.

– Нам нужно уезжать, Молли. Нам нужно бежать. Здесь нам негде спрятаться. Здесь мы в опасности.
– Я посмотрел на нее.
– Молли, вы умеете ездить верхом? Придется ехать день и ночь. Иногда без сна.

– Да.

– Герман?

Он вышел с кухни. Я положил на стол золотую монету.

– Собери еды дней на пять. Желательно к вечеру.

– Как вы возьмете лошадей? Вы пойдете в конюшню, а это то, что им нужно. Это будет их шанс.

Надо что-то придумать. Надо обязательно вырваться отсюда сегодня вечером.

– Они будут за вами следить.

Улица была пыльной дорогой, ведущей к смерти. Не знаю, кто был человек на крыше, но то, что он охотился за Молли, было очевидным. Именно в ее комнату он собирался выстрелить, не зная, что она находится в другом месте. Несомненно, у него на прицеле была кровать, где она обычно спала. Убийца действовал неуклюже и неловко. Ни Джон Топп, ни Бегготт не совершили бы такой ошибки.

Неожиданно на улице появился крытый фургон. Я выпрямился. Молли тоже увидела его.

– Фургон Ролона Тейлора, - сказал я. Он, по-моему, ждет нас. Или вас.

Мы услышали отдаленный свисток поезда. Мы с сожалением слушали его. Этот поезд мог увести нас в безопасность. Пока мы смотрели, несколько мужчин непривлекательной наружности не спеша вышли из салуна "Золотая шпора" и пошли по улице. Другие выйдут из другого салуна и тоже пойдут к станции ждать нас.

Позже будет еще один поезд. За тем они тоже будут следить. Может быть...

– Герман, - сказал я, - нам нужны лошади.

Подойдя к прилавку, я взял лист бумаги, затем вернулся к столику. Иногда, раздумывая, я любил покрутить что-то в руках, почертить палкой на песке или карандашом на бумаге.

– Скоро народ придет на ужин, - сказал Герман.
– Еще рано, но в этом городе все делают рано.
– Он сел между Молли и мной.
– Есть идея.

– Она может пригодиться, - сказал я.
– У меня ничего не получается.

– Мэгги, - сказал он.

Мы с недоумением смотрели на него.

– У Мэгги есть лошади. У нее есть с полдюжины лошадей, которые вы когда-нибудь видели. Мэгги в свое время была лихой наездницей. Во всей округе нет таких лошадей, как у нее, и эти парни - Хенри, Прайд Хоуви, Джон Топп и иже с ними, никогда о них не подумают. Все они здесь новенькие. Они слыхом не слыхивали о лошадях Мэгги.