Матрёшка
Шрифт:
– Мамочка, ну влюбилась! Понимаешь? Ты ж не видела его! – Катя протягивает ей телефон со сделанными час назад снимками – портрет, в полный рост, и их совместное селфи. – Скажи, на папочку немного похож?
Мама поднимает на нее глаза, осматривая так, словно первый раз в жизни видит. Кате кажется, что мамино лицо преисполняется уважением к ее выбору и пониманием.
– А что с ним не так? – Тут же спрашивает мама.
– Маааам! – Капризно гнусавит Катя, уже понимая, к чему та ведет.
– То есть, ты хочешь сказать, что вот этот шикарный мужчина, очень богатый, якобы, до сорока лет не женился и тебя ждал, – слово «тебя» она произносит с таким хмыканьем, что Катя себя чувствует ничтожеством.
– Может, он был женат, я же не знаю, – бормочет она, соображая, что она, действительно, ничего о нем не знает.
– Что ты вообще о нем знаешь? – Тут же транслирует вслух ее мысли мама. – Вы давно знакомы? – Катя молчит, не решаясь признаться, что видела его три раза в жизни. – Нет, что у тебя ветер в голове – это понятно, – мама машет на нее рукой, как на пропащую, – но он-то, по идее, серьезный человек должен быть! Или проходимец какой-нибудь, пыль умеет в глаза пускать, мозги тебе запудрил, а ты и рада! Уедешь
– Не куда-нибудь, а в Дублин, – пытается возражать Катя, не уверенная, что он живет в Дублине.
– В Дублин куда? Ты адрес знаешь? Была у него? Поняяяяятно, – мама тяжело садится, словно, ноги ее не держат.
– Меня с ним Антон Кравченко познакомил. Знаешь такого? – Катя находит аргумент, который должен вызвать доверие. – В Межеве! У него охрана, майбахи. – Видя, что мамино лицо остается непроницаемым, Катя опять сдувается. – Я хотела попросить тебя помочь развод побыстрее оформить. – Мямлит она, зная, что у мамы масса знакомых на высоких должностях в органах государственной власти. – Невозможно три месяца ждать.
– Даже не подумаю! – Отрезает мама. – Пока сама лично с ним не познакомлюсь и всю подноготную не выясню. – Она оглядывается по сторонам, замечает остатки обильнейшего завтрака, который Катя никогда бы не заказала, и в полнейшем волнении прижимает руки в груди.
– Он что, сейчас здесь? – Испуганно спрашивает она, глядя на дверь в спальню.
– Был. – Катя уже понимает, что это за испуг на мамином лице, и это не испуг увидеть ее нового мужчину. Да, она сама все это знает, но выслушать придется.
– Ты себя в зеркало видела? – Восклицает мама. – Это же ужас просто! Опухшая, как не знаю кто!
– Плакала. – Уныло произносит Катя. – Я вообще-то с мужем рассталась, думаешь, легко это? Не хочешь вообще спросить, как твой Сашечка любимый это воспринял?
Очевидно, что душевные страдания зятя сейчас волнуют маму в последнюю очередь.
– Плакала она! – Упрекает ее мать. – Синяки размером с Тихий океан! Разве можно мужчине показываться в таком виде? Так, дай сюда кольцо. – Мама рассматривает камень на свет, пытаясь определить, не подделка ли. Насколько она может судить, если и подделка, то очень качественная. – Сейчас в «Меркьюри» с тобой пойдем, – деловито сообщает она, – пусть посмотрят. И пришли мне все, что знаешь – имя, фотографии, я попрошу справки навести.
Свидетельство о разводе Катя получает на руки спустя десять дней. Знакомство Коннора с мамой было уже формальностью, а не смотринами, та чуть из кожи вон не вылезла, пытаясь продемонстрировать ему, что они и сами не лыком шиты, и он не какую-то простолюдинку берет в жены, а девушку из обеспеченной, благородной семьи, с прекрасным образованием – лучший диплом на курсе, подчеркивает она несколько раз. «Тициан! – Гордо демонстрирует она набросок на стене в гостиной, куда они переходят из столовой после изысканного ужина пить кофе. – Катюше достанется после меня, у нее вообще наследство богатое, и не только в материальном смысле! – Коннор уважительно кивает. Он свою роль на сегодняшний вечер уяснил четко – выслушивать, как ему повезло с «Катюшей» и кивать. – Подарок покойного супруга на годовщину свадьбы – двадцать пять лет. Всю жизнь вместе прожили! Семейные ценности у Катюши в крови! Прекрасная генетика: и умница, и красавица. Сколько за ней модельных агентств ходило! – Снова принимается хвастаться мама. – Идеальные модельные параметры! Но Катя – девочка очень нравственная, ей эта сомнительная профессия ни к чему. Мы, может, люди старой закалки и воспитание строгое дали – без вот этой европейской вседозволенности! У нас в семье мужчина всегда был прав! А уж Катя отца боготворила! – Коннор только успевает вставить, что наслышан. – Я Вам покажу нашу библиотеку, – ведет его дальше по квартире будущая теща, – Катюша все-все перечитала! Оскар Уайльд весь в оригинале, Свифт, Беккет, Джеймс Джойс! Она Дублин, наверное, лучше некоторых дублинцев знает. – Улыбается мама, с радостью видя, как Коннор снова уважительно кивает, берет издание с полки, листает, убеждаясь, что книга явно читана не один раз, что доказывают многочисленные пометки на полях. – Согласитесь, что описание Дублина одну из главенствующих ролей играет в «Уиллисе». – Умничает мама, а Катя только поражается, слыша столько комплиментов в свой адрес. Она и не знала, что в глазах мамы она такая расчудесная. Слушать это смешно, но она не может отказать той в сообразительности, как так она всех ирландских авторов специально собрала на одной полке, будто они Катины любимые. Кате бы такое и в голову не пришло. Мама вечно ей пеняет, что Кате не хватает житейской мудрости – промолчать, где надо, согласиться, даже если считаешь по-другому, предусмотреть все заранее, угодить. Вот поэтому-то Катин папа всю жизнь с ней и прожил, никто увести не смог, хотя желающих было не счесть. «Не вздумай меня позорить, – шипит ей мама на ухо, провожая в прихожей. – На тебе не только честь семьи, но и всех русских женщин. Только попробуй какой-нибудь фортель выкинуть!» «Да я паинька! С меня еще иконы будут писать! Готовься вешать в красном углу», – шипит Катя ей в ответ. Коннор наблюдает, как они долго обнимаются, как ему кажется, не в силах распрощаться.
Глава 6
Свадьбу назначают буквально через пару месяцев, Коннор не хочет ждать, да и с документами Кате надо разобраться. Катя, которая в церковь до этого заходила раз в год на Пасху и иногда, по случаю, свечки поставить, экстренно зубрит катехизис и заявляет, что она, хоть и русская, крещена в католическую веру, потому что у нее предки из Польши, что полное вранье. Просто она погуглила, что иначе ей год перед венчанием нужно было бы ходить и заниматься в церковной школе, чтобы перейти в католичество – ирландцы так серьезно к этим вопросам относятся, а Кате как-то все равно, она совершенно точно знает, что никакого бога нет. Католические же церкви всегда казались ей более человеколюбивыми и стильными, если можно так выразиться. Больше всего боясь перекреститься неправильно, она с Коннором приходит на обязательное собеседование со святым отцом, и не успевает тот спросить «Знаешь ли ты, дочь моя, Никейский символ веры?», как она выпаливает его, как отличница-зубрилка у доски, не забыв перекреститься,
Начало мая – все цветет и благоухает, а уж как расцвела Катя! Мама, прилетевшая на свадьбу, прихватив с собой косметолога и визажиста, не может поверить своим глазам. Чуть не первый раз в жизни она не находит к чему во внешности дочери придраться – изумительная кожа, цвет лица, даже волосы стали гуще и блестят! Катя ей, конечно, говорила, что здесь восхитительная вода и воздух, который хочется ложками есть, но мама в волшебную силу природы не особо верит. «Ты, случайно, не беременная?» – Первым делом интересуется она, Катя еще шире расплывается в улыбке, а многочисленные подружки, тоже прилетевшие с мамой, бросаются ее поздравлять. Она сама всего пару дней назад узнала, но Коннору решила пока не говорить, он и так на взводе накануне свадьбы. Мама неимоверно гордится этим фактом, хоть насчет хорошей генетики она нового зятя не обманула. «Вот бы мальчик!» – Мечтает она. Надо же, меньше всего она ожидала от своей бестолковой доченьки, от которой, в основном, были одни проблемы, что та одним выстрелом убьет двух зайцев – и замуж за такого принца выйдет, и тут же наследника ему родит. Катя же не знает радоваться или огорчаться, уж больно быстро это все. Она предупредила, что не предохраняется, а Коннор как-то отмахнулся в духе «как бог даст». Но Катя не ожидала, что «бог» даст вот так вот сразу. Страна строго католическая, аборты законодательно запрещены, и, судя по количеству детей, они вообще не предохраняются. Хотя, Коннор у родителей один, что странно, но у него отец англичанин, или, может, по здоровью что-то. Катя надеется, что рожать восемь человек ее не заставят. Интересно, противозачаточные продают здесь? Или только по суперрецепту, который не выпросишь без серьезных оснований? Коннор-то не сильно верующий, конечно, но традиции соблюдает. Традиции здесь чтят! Кате это очень нравится после Москвы, где вообще никаких традиций и ценностей, передающихся из поколения в поколении, нет. У нее в голове выстраивается четкая структура – распорядок дня, распорядок недели. Заранее знать, что ты будешь делать в пять часов вечера в четверг, например, оказывается не скучно, а наоборот, Катя уже не понимает, как она жила раньше совершенно сумбурно.
Церемония проходит скромно, приглашены только родственники и близкие друзья. Катя в простом белом платье с зеленой шнуровкой на спине, с букетом ландышей, повторяющим цвета платья. В церкви все украшено только теми цветами, которые растут на территории Ирландии, никакой экзотики. Мама, конечно, критически посматривает на это нищенское, по ее мнению, оформление, мог бы и получше расстараться, но мысль, что она скоро станет бабушкой наследничка миллиардов, причем официального, рожденного в законном браке, премного ее утешает. Да и не успеть было ничего приличного сделать за такое короткое время, понимает она, но Катя убеждает, что эта на вид ничем не выдающаяся церковь Святого Патрика в Эннискерри, Уиклоу, – одна из самых престижных в Ирландии для проведения бракосочетания, пары ждут годами свободную дату, а ради Коннора подвинули всех, еще и в такой высокий сезон. Конечно, не в наглую подвинули, а те сами уступили из уважения к такому статусному человеку. Еще она смеется, что две шикарные свадьбы у нее уже были. Первая в восемнадцать лет, которую им с женихом с королевским размахом отгрохали родители с обеих сторон: фарфор именной, платье невероятное, пятьсот гостей, которых Катя не знала, по большей части. Такие подарки! Яйца Фаберже, машины, в общем, если можно себе представить богатую русскую свадьбу конца девяностых – это была она. Кате очень понравилось. Вторая с Сашечкой шесть лет назад была совсем не такая гротескная, а куда более стильная, но тоже богатая, и проходила на Корфу. Уже появились организаторы свадеб, декораторы, флористы, обладавшие художественной насмотренностью, и фотографии получились бесподобными. На сегодняшней свадьбе тоже работают несколько фотографов и операторов – это было единственное, о чем Катя его попросила и пригласила лучших, по ее мнению, в мире, у кого были свободные даты. И платить бы не пришлось, потому что всё готовы оплатить глянцевые журналы за право публикации, но тут Коннор впервые проявил жесткость и сказал, что ни за что выставлять свою жизнь напоказ не будет. Максимум он готов на несколько фото в ее соцсетях, так уж и быть. Катя бесприкословно подчиняется.
После церемонии все перемешаются в дом к Коннору, вернее, в сад, где разбиты шатры. С погодой повезло невероятно! Если бы Катя могла описать свой самый лучший день в жизни, он бы был именно таким. Небольшой праздничный обед, затем фуршет, на который приглашены все жители ближайших окрестностей и деревушек. Приходят местные музыканты, которые спустя некоторое время затмевают струнный оркестр, нанятый Коннором, который любит классическую музыку, но музыканты во фраках сами не выдерживают и начинают подыгрывать ирландским песням, и даже Коннор, к удивлению Кати, весело подпевает. «Без этой песни ни одна свадьба не обходится!» – Мама Коннора сообщает русским гостям, приглашая их присоединиться к всеобщему веселью под звуки волынки. Катя первая радостно пускается в пляс, не понимая, как ей раньше волынка и свирель могли не нравиться.