Материки
Шрифт:
Как только я вошла в «У Крэда», этот самый Крэд сразу просек, что мне нужно платье для бала. Сообщив мне, что на балу принято не скрывать крылья, он заставил меня материализовать их, и потом долго детально рассматривал меня, казалось, приходя все в больший и больший восторг. Я абсолютно не разделяла его настроя, пока меня не облачили в иллюзию наряда, который Крэд пообещал мне пошить.
Он было восхитительным и, казалось, просто идеально гармонировало со мной, не подавляя мою природную красоту своим блеском, а только подчеркивая достоинства. Попробую описать, это произведение портного искусства:
Под самым низом был кружевной прозрачный комбинезон, состоящих из миниатюрных алмазных нитей, охватывающий все тело и оставляющий обнаженными лишь декольте и шею. Рукава комбинезона были длинными и заканчивались петлей, которая надевалась на средний палец. Поверх комбинезона шло некое подобие трико из черного бархата,
— На лицо можно будет подобрать маску. — Выразил свои мысли Крэд, удовлетворенно осматривая меня.
— Просто шедевр… — хрипло выдохнула я. — Вы действительно сможете закончить все это до завтра?
— Даже сегодня вечером. — Пожал плечами Мастер. Все, теперь называю его только так. — Как я понимаю, заказ оплатит Ойтар?
Я утвердительно кивнула. Они с ним были давние приятели, и Крэд частенько делал тому скидку, потому Ойтар с отцом порешили, что за все оплатит первый, а папа потом вернет ему свою часть.
Сбросив иллюзии и тепло распрощавшись с Мастером, я зашла в трактир. Найдя нашу компанию, я сообщила отцу, что пройдусь по территории Земляков и начисто проигнорировала его недовольный взгляд. Правда проигнорировать его приказ, который адресовался Рильену сопровождать меня, не смогла. К тому же Рысь уже заказал себе костюм.
Было пасмурное утро, а мы с Рильеном шагали по парку Клана Земли. Этот парк был настоящим произведением искусства. Учитывая то, что все растения, цветы и деревья были олицетворением стихии Земли, а ее представители не могли должным образом проявить себя боевых искусствах, то становится понятным, на чем они отрывались. А отрывались эти гении на природе. Здесь небыло ничего общего с «Мертвым Садом», наоборот — тут, казалось все буквально дышало жизнью и благоухало. Изумрудная трава под ногами была густой и сочной, вплетенные в нее разноцветные цветы создавали какой-то свой собственный узор, помимо обычных деревьев встречались серебряные, золотые и драгоценные, а посреди парка был самый огромный и красивый фонтан из тех, каких я только видела. Статуя, являющаяся центром этого фонтана, была словно живой — настолько постарался скульптор. Это была девушка с большими изящными крыльями, демонесса. Тело из белого мрамора коленопреклонно заняло постамент, длинные волнистые волосы, высеченные из изумруда, сбегали вниз по плечам, прикрывая грудь, аквамариновые миндалевидные глаза загадочно блестели на солнце, а малахитовые крылья являли собой радугу из переплетенных жилок в цельном камне. Из кончика каждого пера выбегала тоненькая струйка воды, выплескиваясь в нишу постамента в форме ракушки и переливаясь миллиардами радуг в нежных лучах солнца.
— Аквария Флосская, первая Жрица Клана Земли. Говорят ее отец был из Водных. И у тех, и у других, она считается божеством Природы. — Тихо проговорил рядом голос Рильена, очевидно заметившего куда я смотрю.
Я вздрогнула и обернулась. Рысь стоял в тени дерева, прислонившись о его ствол и скрестив руки на груди. Он на меня не смотрел — заострившееся лицо было обращено на статую Акварии, будто она сейчас являлась центром его мира.
— Знаешь, — тихо продолжил Рильен, не поворачиваясь, — Без Земного и Водного кланов здесь ничего
У меня появилось настойчивое ощущение, что Рильен сейчас говорит не совсем о Клане Земли, точнее совсем не о нем. Мой Страж сейчас казался особо бледным в своем черном плаще с капюшоном, лишь ярко-зеленые глаза лихорадочно светились каким-то своим, внутренним светом.
— Как порой интересно наблюдать за тем, как люди, и даже высшие существа, пренебрегающие этими людьми, однако уподобляющиеся им, не видят самых очевидных вещей. — Тонкая болезненная усмешка пробежала по его губам. — Даже ты… ты! — Он резко обернулся, и я невольно отшатнулась от его дикого взгляда. — Ты, которая так убивалась из-за расствания с Саиной, с которой вы между прочим все-еще можете увидеться через месяц! Ты, которая чуть не самоубилась из-за потери своего «возлюбленного», которого даже не любила, ты! Которая однажды не смогла бросить беспомощную рысь в лесу… сейчас не хочешь не то, что помочь этой рыси, но даже просто взглянуть на нее. Не на как что-то должное, а как на живое существо со своими желаниями и своей болью… да что я говорю.
Он отвернулся от меня и неспешно зашагал по аллеи, усыпанной осенними листьями. Я смотрела на его спину, глотая невидимые слезы и все пытаясь понять… что же произошло, что мне делать, как остановить это все… а глубоко внутри что-то с болью ломается…
— Рильен, стой!!! — Не сдержавшись, я бегом догнала его и обняла сзади, удерживая, начиная лихорадочно шептать, чтобы хоть как-то извиниться: — Я не понимаю, честно, но пожалуйста, не уходи!.. Не отворачивайся, только не бросай… Ну хочешь, я дам магическую клятву, что никогда тебя не ослушаюсь, хочешь? Хочешь, я пообещаю, что никогда не буду с тобой спорить… что вообще буду молчать? Я смогу… Хочешь прямо сейчас вернемся в Филитту и я найду какой-нибудь обряд, который избавит тебя от моей зависимости? Рильен, пожалуйста… только не бросай, я же… я же не смогу, я сломаюсь… без тебя уже ничего… — ничего не будет, ничего настоящего, ради чего стоило бы жить, хотела сказать я, но тут слова кончились и я банально заплакала. От банального бессилия и безвыходности. Я честно не могла понять, что такого сделала, что заслуживаю отчужденность Рильена, существа, который уже давным-давно стал частичкой меня самой, без которой мир казался серым и пресным.
Внезапно я услышала тихий смех и опомнилась только тогда, когда грудная клетка Рыся, которого я все-еще обнимала, начала мелко подрагивать. Я непонимающе отстранилась, уже не обращая внимания на слезы, которые сами собой катились из моих глаз.
Рильен обернулся, встречаясь со мной взглядом. В его зеленых омутах было столько горечи и боли, что я не могла отвести глаз, а еще была насмешка, насмешка над… самим собой. Что-то во мне сдвинулось на пол пути к понимаю, но все-равно не окончательно…
А затем он спросил:
— Ты действительно хочешь знать?
Заворожено смотря в эти живые изумруды, сейчас полностью заполненные этим «чем-то третьим», что я никогда не могла разгадать, я медленно кивнула.
Он мягко улыбнулся и в следующий миг бережно обнял меня, тесно прижав к себе, и поцеловал. Мои глаза в шоке распахнулись, но я даже не могла пошевелиться — казалось, время застыло, а я окончательно утратила свободу воли. Мягкие полные губы коснулись моих, шершавый, как у кошки, кончик языка нежно лизнул мою нижнюю губу, призывая раскрыться, а странный аромат дождя, мокрого мха и в то же время мускуса зверя, исходивший от Рильена, полностью подчинил. Я послушно ответила на поцелуй, не ощущая ни страха, ни неловкости, лишь тепло, заботу и… любовь. Да, теперь я понимала, что он любит меня и уже давно. Причем той, настоящей любовью, которую я никогда не ощущала, будто она была запретной для моего черствого сердца. Мне так хотелось любить. Вначале моего бывшего парня в Академии, потом Эйдриана, а затем и Дэмиана, что я не обращала ни малейшего внимания на тех, кто любит меня. А он любил. Причем искренне, долго и той любовью, которая предпочитает заботу, а не ранящую порой неудержимую страсть.
Когда он оторвался от моих губ, то зарылся носом мне в волосы и вдохнул запах.
— Вот-так вот, Айна. — Послышался его тихий голос. — А самое обидное, что ты мне никогда не ответишь.
— П-почему? — Еле слышно спросила я.
— Потому что, если бы я даже не был твоим Стражем, ты неспособна на любовь. Ты истинное дитя Хаоса, а эта стихия никогда ни с кем не конкурирует — он не отдаст тебя кому-либо. Хаос никогда не признавал Порядок, а Любовь — это вопреки сущности Хаоса. Только если она не к нему самому.