Материки

Марон Эстэр Львовна

— Да, начинай. — Ответил за всех лунный нимф, а остальные утвердительно кивнули.

Я вздохнула, сосредотачиваясь и настраиваясь на определенное настроение. Шаманизм — вообще очень непостоянная магия и для ее использования вообще-то рекомендуется погружаться в транс, но за неимением…

Успокоилась. Сердце все больше и больше замедляет ритм. Звуки внешнего мира приглушаются, смазываются и все внимание уделено лишь равномерному стуку собственного пульса. Неожиданный порыв ветра становится громче самой реальности и наконец… перед моими возникшим внутренним зрением появились они — нити ментальной силы. Внутренне зрение не похоже ни на что другое — ни на демоническое, ни на магическое… оно возникает

лишь тогда, когда тело мага более тесно «сплетается» с его душой и внутреннее зрение — это зрение самой души. То, как она осязает окружающее ее, то, как она воспринимает мир, в который попало ее новое воплощение. Она не видит материальные объекты — но окружающую их ауру, энергию, силу — называйте как хотите. И радуга этой силы премного богаче обычной, земной. Появляются такие цвета, которые и в мире-то не существуют… многие художники приучаются к внутреннему зрению, но это так, к слову. А вот метнальные нити — это то, что связывает эти объекты, окруженные аурой. По ним проводится телепатия, они служат каналом мыслей всех разумный и стихийных существ на этой земле, они тесно сплетаются с астральными нитями — эмоциями, образами и чувствами… Они — это доказательство нашей разумности. То, что по мнению магов, и отделяет нас от растений. Да и то, даже у растений наблюдаются некие зачатки ментальных нитей.

Немного напрягаюсь и аккуратно, стараясь не напортачить, вливаю собственную силу мышления по этим каналам, стараясь придать им нужную мне форму. Сейчас, когда я нахожусь в этом псевдо-трансе, время для меня течет намного медленнее, чем для моих спутников, которые с интересом следят за моими действиями, да и то, не понимают и половины их. Наконец закрепляются ментальные векторы и все что нужно — это заполнить их магией, оформленной в нужное заклинание. Это действительно кропотливая работа — словно сложное вышивание на паутине, которая от любого неосторожного жеста порвется, и что самое страшное — больше никогда не восстановит былую форму.

Но вот последний пазл встал на свое место, я ослабляю контроль и меня буквально вышвыривает из полутранса.

Я откидываюсь на спинку сиденья и тяжело дышу, стараясь отучить свой организм от восприятия таких тонких сфер, с которыми еще работала буквально секунду назад. Всегда есть риск, что мага «заклинит» и он перестанет воспринимать действительную реальность. Но мой организм, хоть и с неохотой, но все же прилежно слушается. Еще через пару секунд я начинаю ощущать прохладную ладонь отца на своем вспотевшем лбу, от которой исходит целебная энергия.

— Спасибо… — тихо сказала я, но вскоре опомнилась, — сосредотачиваемся на красоте.

Все кивнули и разом уставились в окна. Впрочем, в этом небыло надобнасти, посколько за время этого небольшого ритуала, наша карета приземлилась и сейчас слуга в одежде цветов клана Жизни и Смерти — белый жакет, черные бархатные лосины, белые сапоги до колен и черная маска с широкополой шляпой, под которую были убраны волосы — встречал нас у кареты.

— Приветствуем вас в дворце Императора, на Осеннем Балу. — Безликим тоном проговорил он и учтиво поклонился, помогая нам спуститься по услужливо поданным ступенькам. — Надеюсь, вы хорошо проведете время.

Отец кивнул и перевел восхищенный взгляд на дворец. Да и я в который уже раз залюбовалась здешней архитектурой.

Тропа, ведущая к входу пролегала через серебряный сад с ледяными скульптурами, создающий иллюзию зимы, и заканчивалась около резной арки, казалось, вытесанной из цельного бриллианта. Арка и служила входом, представляя собой две колонны, переплетающиеся вверху, украшенные множеством «драгоценных» цветов. В основном здесь преобладали лилии и лотосы, но и виднелась парочка тюльпанов с гортензиями.

Большой просторный холл замка походил на шахматную

доску — в основном благодаря тому, что его мраморный пол был поделен на черные и белые пароды камня, а вместо обоев, или даже портретов, белоснежные стены были расписаны железным кружевом иероглифов, в древности обозначающих шахматные фигуры. Впереди виднелась большая беломраморная лестница с двумя ответвлениями, перила которой обвивались фигурками змей из черного хрусталя. А между лестничными пролетами, в нишах были выставлены кадки с землей, с произрастающими из них жемчужными березами. Это было действительно восхитительно.

Какой-то безликий слуга проводил нас по левому ответвлению лестницы и поднявшись, толкнул резную дверь из черного дерева, ведущую… в самый восхитительный бальный зал, который мне только доводилось видеть.

Пол этого зала был самой натуральной мозаикой из топазов, рубинов, бриллиантов и изумрудов, создавая гамму теплой осени, и самое интересное — при каждом шаге по этому невероятному полу с ног гостей отлетали миниатюрные разноцветные искорки, почему-то напоминая о пыльце фей. В зале было всего лишь две стены, не считая ту, где и была входная дверь. Те единственные две стены были полностью стеклянными, с воздушными золотисто-кофейными занавесками, больше напоминая огромные окна — они открывали вид на чудесную панораму за стенами замка. А вместо третьей стены виднелся искусно украшенный ажурными фресками проем, ведущий в осенне-зимний сад. Потолок был куполообразным и хрустальным, с подвешенными магическими светлячками разных цветов. Через него смутно проглядывались бойницы и башенки замка, но самое прелестное — полная оранжевая луна, прямо по центру. Около стеклянных стен виднелись столы, накрытые белоснежными шелковыми скатерками, со всевозможными закусками и выпивками, а по правую сторону от входа — трон императора, гордая фигура из хрусталя на мраморном возвышении. Самого императора по-видимому еще небыло. А в левом от выхода углу обосновался живой оркестр, состоящий из эльфов и дриад — самых лучших музыкантов во обоих материках. По большому пространству зала лилась наипрекраснейшая музыка, подчиняя своим ритмом множество пар на танцполе.

Я спустилась по лестнице в зал, под руку с Рильеном. Наша компания сразу разбилась на группы, дабы не привлекать всеобщее внимание. Тарнир и Кайраф сражу же отправились на танцпол, кружась в сказочном ритме, а отец с Дэмианом обосновались около оркестра, вместе с другими гостями выражая музыкантам восторг. Мы же с рысем направились к столам, взяв себе по бокалу с эльфийским вином.

— Теперь можно говорить… — обратилась я к Риле, отсчитав про себя пять минут. Страж наблюдал за танцующими парами с какой-то немой ностальгией во взгляде.

— Айна? — Тихо начал он.

— Ммм? — Я отпила из бокала и прислонилась к столу, позволяя себе хоть на минуту расслабиться.

— Когда все закончиться… — медленно проговорил оборотень, — ты… будешь со мной?

Я вздрогнула, надеясь, что он этого не заметил.

— Риль, — надеюсь улыбка вышла убедительной, — мы всегда будем вместе, забыл? Ты мой Страж.

Все так же не смотря на меня, он кивнул и задумчиво подергал кончики своих наколдованных крыльев.

— Но ты знаешь, что я имею ввиду. — Констатировал он.

Я вздохнула и решила говорить на чистоту:

— Ты часть моей жизни… и без тебя я не смогу. Но я не уверена, что хоть кому-то когда-нибудь смогу сказать «я люблю тебя» и не хочу делать тебе больно. Если хочешь, — торопливо продолжила я, видя как лицо моего рыся мрачнеет, — мы можем попробовать, просто… я сейчас ни в чем не уверена.

Он наконец обернулся, в очередной раз заставляя меня утонуть в зелени его колдовских глаз. От его немного усталой, но несомненно искренней улыбки мне захотелось растаять.