Материки
Шрифт:
Вся наша компания понятливо вздрогнула.
— Спасибо. — Подала я голос.
Ойтар перевел взгляд на меня и какое-то время странно рассматривал.
— Знаешь, — наконец сказал он, — вокруг тебя аура скорби. Тебе бы не помешало ближе к вечеру сходить в Храм Хаоса и помолиться, вдруг чего нового для себя откроешь. А вам, господин Рильен, — шутливо продолжил демон, обращаясь уже к Рысю, — не помешало бы перекинуться и приодеться. А сейчас, идите отдыхать. Дворецкий покажет вам ваши комнаты.
Ойтар шепнул тихое заклинание и на его ладони появился небольшой серовато-коричневый пульсар.
«Заклинание дворецкого».
Уже выходя из кухни, я услышала как Ойтар сказал отцу:
— Знаешь, она и впрямь необычайно на тебя похожа…
Я лежала на большой двуспальной кровати с балдахином, застланной лазурными атласными простынями. Вся комната была выполнена в умиротворяющих сине-сиренево-серебряных тонах, вплоть до ковра на стене, и я почувствовала, как впервые за очень долгое время по-настоящему расслабилась. Громадным удовольствием также оказалось принятие ванны — в походных условиях никогда не чувствуешь себя до конца чистой, и уж тем более не ухоженной.
Отдеря себя мочалкой до блеска и вымыв волосы, я одела длинную до пят легкую ситцовую ночнушку и повалилась на уже вышеупомянутый предмет мебели.
Меня переполняли мысли. Странно, правда? И все же…
Эйдриан… кто же с тобой такое сотворил? Я почти уверена, что эта сука, Мэйлония. Твоя Хозяйка…
Неожиданно, я подскочила на кровати, широко распахнув глаза. Мне вспомнился эпизод почти месячной давности…
…На спине кровоточат страшные раны от плети, открывая воздуху кости. От крови слиплись волосы, хаотичной паклей спадающие по ногам, на коленях которых покоится голова жертвы. Все открытые части тела в жутких ожогах и жестоких ранах…
… — Прости… — еле слышный шепот. — Я не хотел тебя вызывать.
— Но я тут.
— Мне нужна была помощь. Я потерял сознание, и магия сама тебя позвала…
… — Ты едва жив.
— Я бы не умер. Демон в конце-концов. Это было просто наказание.
— За что?..
Это было воспоминание того сна-видение, когда я увидела искалеченного Эйдриана. Наказание, значит…
Мои глаза опасно сузились.
Я отомщу тебе, Мэйлония. За него, за себя и за сестру Тарнира. И за многих других, кого ты свела в могилу. И тебе, дядечка отомщу… только вот насчет тебя я еще не все решила. Слишком велики грехи для быстрой смерти.
В дверь тихо постучали.
Я вздрогнула и вынырнула из омута своих мыслей.
— Да?
— Айрена… нам нужно поговорить. Пожалуйста… — голос Рильена.
Вздохнула. Это должно когда-нибудь произойти и чем раньше, тем лучше.
Немного помедлив с ответом, я все же позвала:
— Входи.
Дверь тихонько приоткрылась, впуская в комнату моего Стража и так же тихо закрылась.
Рильен стоял передо мной в одних черных пижамных штанах, нервно косясь на меня и явно не зная с чего начать. Я решила его не торопить, тем временем разглядывая его. Почему-то раньше я никогда не удосуживалась этого сделать, а зря. Было что увидеть.
Упрямые складки в уголках полных губ, по желанию хозяина разглаживающиеся в лучистую улыбку, свидетельствовали о несомненном
Я перевела задумчивый взгляд на его торс. Мимоходом отметив довольно неплохую спортивную форму и мягкую золотистую кожу, я сосредоточила внимание на шрамах. Где он их получил? Ну положим, пару — тройку синяков Рысь заработал в драке с кобольдами, но на моей памяти небыло ни одной причины для уже старых белых полосок, напоминавших минувшие сражения. А их было много. Левое предплечье было просто исполосовано сеточками шрамов, один вертикальный шрам был чуть выше пупка, да и на груди красовалось парочка линий.
— Рена?
Я вновь посмотрела ему в глаза, в очередной раз подметив то самое «нечто третье».
— Рильен. — Просто сказала я.
— Слушай, — он вздохнул и принялся тереть лицо ладонями, пока щеки не покраснели, — я одновременно хочу и не хочу извиняться. Да я… убил его. Если не принимать в расчет, что душа и так покинула его тело на тот момент. Но я не понимаю, в чем я провинился! — Его голос повышался по мере продолжения речи. — Ты со мной не разговариваешь, не обращаешь внимание, а сейчас и разглядываешь так, будто впервые видишь!
Сказать ему, что это правда? Что я только сейчас заметила, что и у него было свое горе? Но он не поймет. По крайней мере сейчас.
— Я ведь защищал тебя! — Продолжил Рысь уже крича, медленно приближаясь к кровати. — Эта марионетка почти тебя убила, а вместе с тобой и меня! Я защищал наши жизни, я твой Страж, в конце-концов!!!
— Рильен… — я свесила ноги с кровати, намереваясь ему объяснить, что я уже сама поняла, но он меня перебил.
— Что Рильен? Ну что?! — В его голосе явственно проскользнули первые отзвуки надвигающейся истерики. — Думаешь мне приятно таскаться за тобой хвостом, с высокой башни плюя на все вои принципы, проглатывая невысказанные возмущения, и на чудовищные уступки своему эго получать очередной пинок под зад?!!!
Он уже стоял вплотную, скрестив руки на груди, возвышаясь над оторопевшей мной подобием неукротимого вулкана, взорвавшегося вулкана.
— Я не понимаю, что…
— Ах ты не понимаешь? — Наигранно-участливым тоном, поинтересовался он. — Ну, мне не привыкать, придется в очередной раз заткнуться на недельку-другую, ожидая чьего-нибудь очередного убийства!
— Рильен, прекрати! — Взорвалась уже я, подскакивая. — Это я хотела извинитья, слышишь? Я! Я не была права, признаю, но пойми — ты на моих глазах убиваешь мою половину, ладно-ладно, его тело, и требуешь от меня трезвой оценки ситуации? Да я чуть с ума не сошла, когда поняла, что его больше нет! Ты не представляешь себе, что эго такое, когда душа разрывается надвое!