Матери

Димова Теодора

движения у всех были замедленные, может быть, из-за травки, которую они явно курили;

все чаще и чаще звучал этот рёв, слышались хрипы;

я провертел маленькую дырочку в занавеске и смотрел сквозь нее, я весь дрожал;

если бы они заметили, что я смотрю на них, не знаю, что было бы; но, очевидно, все просто забыли о моем существовании или думали, что я давно сплю, я стоял выпрямившись, весь в поту, и дрожал, следя за всем этим из-за занавески, и не знаю почему, но стекла в моих очках все время запотевали, и мне приходилось протирать их о пижаму;

я не знаю точно, от чего я дрожал —

от страха или от холода;

в основном я наблюдал за мамой и папой, другие меня не слишком интересовали;

мама начала танцевать, и все встали в круг возле нее;

я хотел не смотреть, но не мог оторваться от дырки в занавеске;

кровь подступала и билась в моем теле;

я начал неудержимо дрожать и не понимал от чего — то ли мне страшно, то ли приятно от того, что происходило со мной;

тысячи точек пульсировали у меня в висках и в паху, такие сильные, что мне хотелось упасть на пол, расплакаться или разбить обо что-нибудь свою голову, но я никак не мог оторваться от дырки в занавеске;

мама начала медленно раздеваться, продолжая танцевать так, как я видел где-то на видео, отец стоял, наклонив голову, и наблюдал за ней, неподвижный, две женщины рядом с ним обвивались вокруг, ласкали его, а он, словно окаменев, наблюдал за мамой, которая уже надела на себя что-то металлическое и кожаное, распустила волосы, достигавшие ей до пояса, все двигались в ритме, который задавала мама, все, кроме папы, он смотрел на маму мутными глазами, как будто готовый в любой момент убить ее

она медленно направилась к папе

в ее руках, я не заметил — откуда, появились наручники и плетка

она приблизилась к папе, он встал на колени, наклонил голову, протянул вперед обе руки, и мама защелкнула наручники

и встала над ним, расставив ноги;

и начала бить его плеткой;

и он ревел при каждом ударе;

и другие тоже кричали, как будто радовались этим ударам;

и я хотел побежать вниз и попросить ее перестать

я хотел спасти папу от ударов и от наручников

но, словно во сне, не мог и пошевелиться, мое тело было ужасно тяжелым, я не мог даже крикнуть, из горла не вылетало ни звука

господи, пусть мама перестанет бить папу плеткой

пусть снимет с него наручники

пусть займется ранами на его спине, из них уже идет кровь

пусть другие помогут ему, пусть спасут папу

но другие и не думали его спасать, они испускали те самые хриплые вороньи крики

сейчас кто-то стоял на коленях перед мамой и целовал внутреннюю поверхность ее бедер, а папа поднялся и грубо оттолкнул его

папа и мама начали целоваться целовались,

как будто ничего не случилось целовались

бешено и яростно, кусая друг друга

но все-таки целовались, а не дрались

и все остальные делали то же самое;

они делали это прямо на траве, при других;

везде были видны задранные вверх ноги или зады лежащих друг на друге людей;

отовсюду слышались крики, стоны, пыхтение;

мама и папа были единственной парой, все остальные поменяли партнеров;

мне было гадко, мерзко, я начал плакать

и тогда какая-то огромная сила вдруг высвободилась во мне, и вся пижама стала мокрой, это было со мной впервые, я чуть не рухнул на пол, но пришло

облегчение, радость, освобождение, как у этих, внизу, у взрослых, и мне уже было не так гадко и страшно смотреть, наоборот, я даже начал привыкать, и меня это уже забавляло

я не заметил, чтобы кто-то смущался;

не заметил, чтобы кто-то смотрел, что происходит рядом;

все смеялись, перекидывались шутками, им был весело;

один из гостей, который до сих пор так и не разделся, решил уйти, но к нему тут же бросились сразу несколько женщин, они увивались вокруг него, расстегивали рубашку, брюки, впивались губами в его грудь, царапали своими длинными накрашенными ногтями, но он вырывался, все равно хотел уйти, и тогда одна из женщин спрятали ключ от его джипа в … своей сосульке, как бы выразился папа, повторяю, папа так бы сказал, а не я, и женщина, очевидно, сказала ему: если хочешь открыть и завести свою машину, возьми свой ключ, а он начал выворачивать ей руку и что-то ей говорить совсем тихо, так что она сама вынула, взяла ключ оттуда, куда его засунула, и отдала ему, и все остальные оставили его в покое, знаками показывая друг другу, что он «явно не в себе».

человек должен уметь прощать ошибки окружающим, так, по крайней мере, говорила нам Явора;

а когда я рассказал ей о том, что увидел, она ответила: а родителям своим — тем более, им в первую очередь мы должны научиться прощать.

И потому что я не очень сержусь на маму и папу, потому что они все же … хотя мне было … но я не мог отвести глаз от них и от других … валявшихся вокруг бассейна, на траве… не знаю, возможно ли это, но картина была… мне хотелось спуститься к ним и сказать, что… но мама бы страшно рассердилась, а папе наверное стало бы стыдно, да, иногда, когда папе стыдно, он спускается в гараж, берет ту самую плетку и начинает сам себя бить, я видел, подглядывал за ним в замочную скважину в гараже, как он бьет себя плеткой по спине и стонет, знаю, тогда он, наверное, сделал что-то очень плохое, раз сам себя наказывает и стонет, но я об этом не говорю Яворе, потому что мне … стыдно, и почему папа так делает, не знаю …

Николка, поросенок мой паршивенький, я же сказала тебе сделать теплее, а не холоднее, меня всю свело, и когда только ты вырастешь,

я вырасту, мама, каждый день расту, но ты не замечаешь

мне не хочется больше расти, мама

сделайте так, чтобы я не рос, мама, не смотрел, не слышал, не знал.

Ну что ты творишь, я же просила сделать потеплее! снова закричала Албена, закутывая свои роскошные плечи в шерстяную шаль, совсем скоро финал мирового первенства, папа вот-вот вернется, не мерзнуть же нам из-за … да выключи ты его совсем, слышишь, просто выключи этот проклятый кондиционер!

Но Никола уже мчался по лестнице на встречу с Яворой, он опаздывал, слишком долго пришлось ждать, пока мама разозлится, раскричится, и внизу встретил запыхавшегося отца — а вот и он! — тот спешил на финал, а ты что — не будешь смотреть финал! изумился Орел своему непонятному сыну, да как это вообще возможно? парень — и не будет смотреть финал?

Нет, папа, у меня встреча с Яворой и другими ребятами, а вы потом мне все расскажете, я вас целую, успокой маму, укутай ее чем-нибудь потеплее, а то она совсем замерзла!