Матери
Шрифт:
а они — еще, еще сильнее
озверевшие, ненасытные, со сверкающими глазами
ей было ужасно больно, эти удары со всех сторон — по ребрам, по лицу, по голове, по почкам
прошу вас! Явора стояла на коленях перед ними, прошу вас,
если вы прекратите меня бить, я останусь, останусь с вами навсегда, но никто ее уже не слышал
пожалейте меня, прекратите
и кто-то бросил первый камень
и после него — все остальные
и были слышны глухие удары камней по телу и голове Яворы
и были слышны глухие удары ног
стоны Яворы
их дыхание, глубокое, животное, прерывистое дыхание.
Явора мертвая лежала у их ног, из виска толчками выходила кровь, ее волосы рассыпались в пыли беседки, блузка потемнела от крови, пыль впитывала в себя кровь из вены Яворы. Всё произошло очень быстро, кто-то сел на скамью, те, кому там не хватило места, уселись прямо на землю, почти касаясь трупа Яворы
Яворы больше не было
это была умерщвленная Явора
и катастрофа вдруг обрушилась на них в эти несколько минут — пока пыль впитывала кровь Яворы
наступило долгое молчание
наступила мертвая, липкая, кровавая тишина.
Всё случилось слишком быстро, чтобы они могли поверить в то, что сделали — в труп Яворы, ее светло-синие джинсы, полузакрытые веки, в стеклянную синеву глаз, разодранную в клочья полосатую
кто-то зарыдал первым
выкричал свои внутренности, свои кишки
и закрыл глаза, свое лицо, чтобы не смотреть на Явору
за ним — другие
чтобы не смотреть
чтобы не ослепнуть от своей судьбы
от лет, которые им предстояло прожить
от своей пустыни
своих пьяных ночей
от своих убежищ и случайных любовей
от своих змей
от своих раскаленных камней
они закрывали лица
чтобы защитить глаза от соли
от вновь открывшихся святых ран
от своих явор
от бессмертий