Матабар V

Клеванский Кирилл Сергеевич

Над головой, как назло, ни единого облачка, так что Арди, в своем пусть даже и летнем зеленом плаще, постоянно звал невесту к мороженщикам. И если год назад, в караване Марта, он полагал несусветной глупостью демарш Теи Эмергольд, внучатой племянницы Главы библиотеки Большого, решившей показательно нарушить закон и не надевать часть регалий, то теперь задумывался о том, что понимает её.

Достаточно было лишь оказаться в схожей ситуации.

— Удивительно, — Ардан разглядывал прохожих. Те вели непринужденные беседы, порой заглядывали в булочные, задерживались у газетных

киосков, рассматривали стенды с афишами театров и анонсов праздников и уличных выступлений, которыми всегда славились летние сезоны Империи. — Всего в нескольких километрах граница, за минувшие пять дней я несколько раз слышал артиллерию, а люди… люди выглядят так, будто они где-то в Центральном районе Метрополии.

Тесс все еще улыбалась. Только теперь чуть печальнее и спокойнее, от чего её взгляд несколько померк. Арди понял, что сказал что-то не то.

— Прости, я не хотел тебя задеть.

— Ты никак не задел! — поспешила успокоить Тесс. — На самом деле это подмечают все, кто здесь не вырос. Что в Шамтуре люди привыкли к войне. Знаешь, когда говорят, что можно ко всему привыкнуть, как-то трудно верится, а потом приезжаешь сюда и понимаешь, что да — действительно можно.

Привыкнуть к войне… Сама мысль о подобном вызывала у Арди холодок, стройно марширующий по спине. Совсем как солдаты, которые в данный момент организованно переходили улицу, пока регулировщик удерживал несколько омнибусов, автомобилей и конных всадников в форме Имперской кавалерии.

Удивительное место, Шамтур.

Город, где гражданские жили рука об руку с военными. Точно так же, как рука об руку здесь жили привычная городская суета и пороховая вонь.

Война…

Ардан все никак не мог отделаться от слов Дэвенпорта, Бориса, Бажена и всего того, что писали в газетах и что видели глаза Арда.

Война…

Звучало, как нечто невероятное, почти столь же иллюзорное и вымышленное, как рассказы прадедушки. Потому что, если быть до конца откровенным, именно оттуда это слово, пустое и не имеющее под собой никакого образа, и явилось.

Но не для всех. Не для всех, как для Арда, оно не обладало плотью и материей. Были и такие, как Аркар, как Рейш Орман, как Распорядитель Молотков, как Милар, Александр Урский и многие другие, для кого война ассоциировалась с…

Арди не хотел об этом думать. Хотя бы не сейчас. Не когда над головой светит солнце, в правой руке ягодное мороженное, а на левом локте ладонь невесты.

Уже пятый день минул с тех пор, как он имел сложный разговор с Рейшем Орман и не менее тяжелый с его женой — Аделаидой Орман. И, ровно столько же, минуло с тех пор, как в город пришло донесение о группе диверсантов Фатии.

Но жизнь шла своим чередом. Ардан проводил вечера и ночи в выделенной ему комнате. Днем они с Тесс гуляли. Порой обедали или завтракали с её семьей, которая, включая Аделаиду и Асилара никоим образом более не демонстрировали своей враждебности. Хотя, в целом, «враждебность» весьма громкое слово для их, вполне понятных, чувств.

Скорее неприятие. И отрицание.

Но они старались держать маску радушия. Не ради Арда, разумеется, а ради своей

дочери и сестры. Потому что искренне любили ту. Арди находил в этом чувстве общую с ними черту и потому не испытывал неловкости или трудности если приходилось обменяться несколькими словами.

— Арди.

— Да, Тесс?

— Отец, я полагаю, сказал тебе нечто странное, да? — Тесс подняла на него взгляд ясных, зеленых глаз. — Что-нибудь о том, что нам надо переехать? Подальше от Аркара и его… друзей?

« Это он, включая тебя, не в курсе о том, кому принадлежит доля в новом Концертном Зале Бальеро,» — мысленно добавил про себя Ардан, понимая, что ему все еще не хватает духу сказать Тесс про Пижона и концертный зал.

Даже после всего того, что сказала Аделаида.

Может та была права? Может зря Ардан возомнил, что сможет оградить Тесс от Пижона и сделать так, чтобы её желание выступать и петь никак не пересекалось с изнанкой столичной жизни. С другой стороны, он должен был хотя бы попытаться. И если не получится, он обязательно ей все расскажет. Просто не сейчас… чуть позже…

— Значит сказал, — вздохнула Тесс, принимая задумчивость и молчание Арда за согласие. — Арди, послушай, я знаю, что тебе там нравится, так что я не против, если мы продолжим там жить и после свадьбы. Тем более это удобно. Рядом трамвайная остановка. Мне недалеко до ателье, тебе до Большого, и это, все же, самый центр города.

Ардан знал, что если он сейчас ответит согласием, то они действительно останутся там жить. Даже несмотря на все «угрозы» Рейша. И именно поэтому он ответил правду. Ту, в которой до начала лета не позволял себе признаться.

— Мне нравится там, где есть ты, Тесс, — спокойно и честно, с той скромной нежностью на которой был способен выращенный зверьми получеловек, произнес Арди.

Вновь игнорируя осуждающие взгляды прохожих, она прижалась к его плечу щекой.

— Мне тоже, дорогой.

Ардан едва не споткнулся. Это было впервые, когда Тесс к нему так обратилась. Раньше юноша слышал такие слова только из уст других людей по отношению к их партнерам.

— Прости, я…

— Дорогая, — Арди попробовал на вкус слово. Прокатил его на кончике языка, пытаясь понять, как-то уживается во рту и на губах. — Звучит странно, да?

— Наверное, — дернула плечиками Тесс. — Но мило. Уютно как-то даже.

— Да… наверное… дорогая. Надо привыкнуть.

— Если не хочешь, могу так больше не говорить, — предложила Тесс.

Арди понял, что хочет. Хочет слышать это слово снова и снова. А Тесс узнала об этом без всяких лишних слов.

Какое-то время они шли, храня молчание, потому что их губы были заняты тем, что расплывались в каких-то совсем уж глупых, наполненных легким стеснением и неловкостью, улыбках. Звенели её железные набойки на каблуках, а Арди стучал посохом. Он уже давно научился одной и той же рукой держать посох и есть мороженное, что непременно вызывало сдавленные смешки у прохожих. В равной степени мастерства, Ардан также научился не обращать на те ни малейшего внимания.