Матабар V

Клеванский Кирилл Сергеевич

— Ты уже знаешь ответ на этот вопрос, Милар.

— Я просто надеюсь, аж настолько сильно, что хочется прямо сейчас уволиться, господин маг, что ты ответишь отрицательно.

Арди промолчал.

— Бля-я-ядь.

— Повторяешься.

— Ой, Ард, иди ты в задницу, — раненным вепрем застонал капитан. — Мне куда больше нравилось, когда ты не понимал концепцию юмора.

— Я до сих пор её не слишком хорошо понимаю, — поспешил успокоить напарника Ард. — Но пытаюсь разобраться.

— Давай разбираться ты в ней будешь не на службе.

Они

замолчали. Оба стояли у крыльца и смотрели на здание. То едва слышно скрипело на ветру подгнившими ставнями, порой трещало исхудавшими от времени и отсутствия заботы, деревянными перекрытиями. И еще этот вой. Протяжный и глухой. Как если в глубоком колодце, прислушавшись, заметить чей-то уже лишенный всякой надежды жалобный стон, молящий о помощи. Стон, полный предельного осознания того, что помощь не придет.

Здание явно давно уже пустовало. И если кто здесь и обитал, так это призраки прошлого, которое нельзя даже с натяжкой назвать светлым.

— И опять мы лезем в какую-то задницу, — Милар нажал на кнопку сигнального медальона. — И снова связанную с демонами.

— Вряд ли он там.

— Проклятье, Ард! Все здание выглядит так, будто оно вылезло из задницы Того-что-во-Тьме!

Арди дернулся. Как и Милар. От собственных слов. Всего единожды Ардан слышал упоминание Того-что-во-Тьме — от герцогини Анорской. А может и не слышал. Может он на мгновение услышал, о чем герцогиня думала, когда разговаривала с госпожой Сенхи’Ша.

Матушка, как и все последователи воли Светлоликого, научила Арди не то, что говорить о Том-что-во-Тьме, но даже не думать о нем.

Так что Милар явно нервничал.

— Этим же вечером поговорю с Полковником, — процедил капитан. — Если мы будем и дальше возиться во всем этом смердящем великолепии, то пусть освободит Урского с Эрносоном от участия в общих оперативных мероприятиях. Иначе мы с тобой когда-нибудь точно… — капитан выдохнул и недоговорил. — Ладно, господин маг, заходим. Все внимательно осматриваем. В демонов стреляем сразу. В людей только если они похожи на демонов или у них дурно пахнет изо рта.

— А поч…

— Юмор это такой, дурень, — закатил глаза Милар. — И не забывай, что кто пострадает, тот…

— Фатиец, — Ардан закончил любимую присказку их департамента.

— Вот и молодец, — капитан обнажил саблю. Взяв ту в правую руку, держа револьвер в левой, он поднялся на крыльцо и привычно отодвинул дулом деревянную створку внутрь здания. Неприятно скрипнули уставшие от жизни, давно не знавшие смазки, петли. — Идем.

Они вошли внутрь. Оба, сразу, исходя из хорошо усвоенных уроков, подперли дверь подгнившей планкой, сползшей со стены. Когда те, как и было принято в домах, обшили деревянными панелями. Только не широкими, как это считалось модным в современности, а узкими и длинными. Почерневшие, покрытые плесенью, сажей и темно-болотной слизью, они теперь напоминали пальцы умертвия, царапающего отвесную стену в попытке выбраться из тьмы бездонного провала. Но тщетно.

Редкие, уцелевшие кусочки выложенного

елочкой паркета еще прикрывали обрушившиеся перекрытия, под которыми журчало и неприятно булькало в затопленном подвале.

От каждого шага в воздух поднимались облачка пыли. Густые и вязкие, они облепляли одежду и так и норовили прикоснуться к коже, чтобы оставить на той свой тяжелый, затхлый след. И воздух. Воздух плотный, удушливый, войлочной веревкой опутывающий горло и забивающийся в горло тухлой тряпкой, давно не знавшей ничего, кроме грязного ведра и несвежей воды.

Ардан вытер зловонную слюну платком и убрал внутрь кармана. Он не испытывал особой уверенности, что ощущения вызывали лишь запустение и осадки фабричного смога. Возможно, если он сможет проанализировать в своей новой, алхимической лаборатории собственную слюну, то узнает что-то еще.

Мысли о просторной «конюшне Аверских» немного отвлекли его сознание от окружающей действительно и дышать стало легче, хотя затхлость и сырость все еще, назойливыми москитами, жалили разум.

— Здесь когда-то находился черный доходный дом, — тихо произнес Милар. Капитан шел приставным шагом, держа перед собой саблю эфесом параллельно полу. Так он мог поставить револьвер рукоятью на плоскость. Арди уже видел подобную стойку. У Йонатана Корносского. — Знаешь что это такое?

— Да, — коротко ответил Арди.

Ему еще при путешествии по прерии рассказывала о таких местах Катерина. Дома, в которых обустраивали дешевые публичные дома, где единственным букетом, которым могли похвастаться работницы (и работники) являлся букет венерических заболеваний. Но на публичных домах все не заканчивалось.

Лавки по продаже контрафактного оружия, притоны наркоманов и, разумеется, знаменитые лаборатории по производству Ангельской Пыли — самого распространенного в мире наркотика.

И все это «великолепие» принадлежало Нарихман, делая тех едва ли не самой могущественной подпольной организацией на западном материке.

Вторая Канцелярия решила данную проблему, вырвав сорняки с корнями. И только подобные этому дому следы напоминали о былых временах.

Арди порой задумывался о том, что падение Нарихман и их уход в глубокое подполье, зажгло кровавую и жестокую войну банд за передел сфер влияния, в которой недолго лидерство удерживал Святой Эорд, пока его не заткнул за пояс тогда еще молодой Артур «Пижон» Бельский.

Как говорил Скасти — « нельзя совершить добро, не причинив при этом зла. Таков сон Спящих Духов.»

Милар, дойдя до поворота, за которым должна была находиться лестница, прижался плечом к углу и тут же скривился. Ему на плечо стекла капля вязкой слизи, смешанной с сажей, пылью и грязью. Сдержав рвотный позыв, капитан выругался и резко шагнул в сторону. Арди, мысленно «прикасаясь» к накопителям на пальцах, был готов в любой момент выставить щит и использовать « Ледяное Копье».