Матабар IX
Шрифт:
Дождавшись, пока костер распалится, Ардан поставил рядом несколько чурок, а между ними протянул два железных прута. На них водрузил тяжелую, чугунную сковородку. Из мешка с запасами он достал несколько заранее заготовленных Аркаром медвежьих стейков. Причем особенной медвежатины. Не тех серых косолапых, охотящихся у воды на рыбу и потому, частенько, страдающих всякими паразитами (потому как рыбы могло не хватить, и они еще и падаль подъедали), а косолапых, живущих около ягодных кряжей.
— Мне кажется или оно пахнет брусникой? — чуть поведя носом по воздуху, удивилась госпожа Шприц.
— Именно, — сверкнул глазами и едва ли не облизнулся Ардан, пока сам же смачивал мясо чесночным соком, солил и добавлял Каргаамских приправ и простого, черного перца.
Он налил воды в котелок и поставил на треногу поодаль от костра, а когда огонь уже достаточное время провел обнимая чугун, прыснул на дно сковородки немного воды. Капли, вместо того чтобы испариться, зашкварчали и начали подпрыгивать.
Убедившись таким нехитрым способом, что металл достаточно раскалился, Ардан швырнул на сковородку три плоских отреза. Мясо тут же зафырчало и зашипело, а по воздуху потянулся пряный, немного сладковатый запах.
На каждую сторону требовалось по несколько минут, так что Арди достал из коробочки последний кусок масла из молока горной козы, а еще несколько веточек и кореньев, которые собрал уже здесь, в лесу.
К этому времени котелок уже нагрелся и плевался кипятком. Так что Арди покидал в воду заранее перебранную от непригодных семян и промытую гречку. Старый ковбойский трюк, который он подглядел еще на ферме Полских. Заливать гречу не холодной водой и ждать, пока та вскипит, а потом и целиком выкипит, а уже сразу в кипящую.
Закрыв котелок крышкой, Ардан подкрутил цепочку на треноге так, чтобы дно не касалось пламени.
Затем перевернул мясо и прожарил и с другой стороны. После чего вытащил из костра несколько обугленных поленьев вместе с золой, вырыл рядом ямку. В нее он насыпал золы, а затем положил на белый «настил» завернутое в плотную бумагу и обвязанное бечевкой обжаренное мясо. Присыпал ямку все той же золой и положил сверху обугленные поленья, примостив к ним горящую головешку.
На часах неспешно тикала минутная стрелка, а вместе с ней примерно с тем же усердием раздавался стук приборов о миску Таисии.
— Вы, капитан, не устаете поражать меня своими талантами, — госпожа Шприц уже даже к костру подсела, хотя прежде всегда жаловалась на запах дыма. — Не поверю, что всему этому вы научились на ферме.
— Не только, — пожал плечами Ардан и уселся на свой стул-чурку. — Хотел больше времени проводить с матушкой, так что помогал ей на кухне. А когда уезжал с ковбоями в степь, то там каждый, так или иначе, в какой-то момент начинает заниматься кулинарными экспериментами.
— Готовка? — искренне удивилась Таисия.
— Да, — кивнул Арди. — Кто по какому рецепту готовит. Какое лучше мясо использовать. Как разделать тушу. Каким ножом проще срезать жир, где подцепить лимфоузлы и жилы. Приправы, опять же, всякие. Можно часами болтать.
Госпожа Шприц, судя по всему, явно не верила услышанному.
— И что, капитан, сидит десяток ковбоев около костра и обсуждают… готовку?
— Среди прочего, — снова кивнул Ардан. — Готовку. Лошадей. Жизнь. Эксы. Шутки какие-то. Женщин.
— В последнюю очередь?
— Что, простите?
— Вы поставили женщин на самое последнее место в списке.
Ардан задумался ненадолго и пожал плечами.
— Мужчины обсуждают женщин куда реже, чем вам может показаться, госпожа Шприц, — ответил он через минуту. — Спящ… Вечные Ангелы, если посчитать, то я чаще слышал споры о способах заточки ножей и чистки револьверов, чем что-то связанное с женщинами.
Таисия искоса глянула на него и вернулась к созерцанию костра.
— Я так понимаю, вы не очень часто присоединялись к разговорам.
Ардан проводил ее взгляд и тоже, на мгновение, погрузился в созерцание хаотичных плясок оранжевых языков, по-прежнему лижущих дно сковородки. Арди спохватился и еловыми веточками счистил остатки чесночного сока и специй. Чтобы не пригорели. Не хотелось потом полчаса провести в компании холодной воды и металлической щетки.
— Не то чтобы у меня имелась на то возможность, — уклончиво, на вопрос без вопроса, ответил Ардан. — А когда ко мне все привыкли, то я сам уже привык просто слушать.
— Вам нравилось?
— Что? — не понял Ардан.
— Слушать.
Трещало пламя, щелкая последними веточками, сгоравшими где-то под тяжелыми поленьями, на которых среди черной мозаики углей выстреливали алые, юркие искорки. Сколько таких вечеров, под ветрами Алькадской степи, когда от холма до холма столько же, сколько от горизонта до горизонта, провел Ардан.
— Да, — честно ответил он.
Таисия, кажется, слегка улыбнулась. Арди не видел. Он продолжал разглядывать пламя.
— Потому что можно ни о чем не думать, да? — немного тише обычного, произнесла госпожа Шприц. — И потому что в степи нет, как будто, ни прошлого, ни будущего. И вся ваша жизнь она где-то там, капитан. За следующим перевалом или следующим ручьем. Ни тревог, ни забот. Вернее, они есть. И тревоги, и заботы. Только одномоментные. Которые требуют ваших рук, а не мозгов и времени. А как решили, можно надвинуть шляпу на глаза и ни о чем не переживать. Просто дремать и слушать ветер.
Ардан медленно повернулся к госпоже Шприц. В уголках ее глаз застыли капли предательской влаги.