Матабар IX
Шрифт:
И когда, спустя почти целую секунду, держать стало уже невыносимо, в этот самый миг печать насытилась, и Ардан тут же отпустил в полет… маленький наконечник стрелы. Почти один в один с тем, что хранили в музее, — который повар Реми из отряда сержанта Мендеры вынимал из доспехов Басхага.
Оставляя в воздухе синий росчерк, ледяной наконечник с запертым внутри морозным вихрем пробил огненную стену Рогова. Если так, конечно, можно было выразиться. Кирпичи из оранжевого пламени даже не дрогнули и нисколько не изменились в цвете. Просто в какой-то момент, в десятке сантиметров от головы
Еще мигом после капитана отшвырнуло в сторону почти на полметра, но он, стоит отдать должное, и на ногах удержался, и концентрации не потерял. Даже когда понял, что всю его правую сторону тела, от ботинок до виска, покрывает белая, искрящаяся ледяная корка.
Губы Рогова мгновенно посинели, а зубы, совсем как у оловянной новогодней куклы, застучали друг о друга.
Что до ледяного наконечника стрелы, то он растворился белой точкой среди серебристых всполохов ночных звездочек. Ардан все рассчитал верно — заклинание не причинило вреда ни Рогову, ни чему-либо другому.
— Контуженный, — в который раз произнес Рогов и, развеяв заклинание, отряхнулся от снежных наростов. — Я спать.
И с этими словами он направился к тротуару, где, растолкав плечами толпу зевак, исчез за дверьми гостиницы.
— Рискованно, господин Скофский, вкладывать в атаку все, что есть, — прокашлялся Мелин. — Но спор есть спор.
Рыжий капитан направился к Арду, по пути вытаскивая из-за пазухи несколько свернутых страниц.
Ничего из произошедшего ни у кого не вызывало особых вопросов. С виду заклинание Арда выглядело как очень специфическая, скоростная модификация чего-то сугубо специального. И один только Ардан до сих пор, даже спустя полминуты, видел, как небо все еще прочерчивала белая полоса. Его собственного, бесполезного заклинания.
Слишком долго воплощать.
Слишком сложно держать концентрацию.
А еще почти невозможно применить в городских условиях. И не только из-за Мертвой Лей, а по той причине, что математические расчеты (пусть даже и с большой долей допущений из-за наличия не поддающегося вычислению искусства Эан’Хане) показывали, что если бы Ардан не поменял параметры и заклинание не улетело бы к облакам, а врезалось в землю, то…
'— Ты… ты чего наделал?
— У них дверь полая.
…
— Дверь у них полая… думал он… Бумажки сам заполнять будешь!'
Возможно, в качестве бара Красной Госпожи оказалось бы какое-то здание… или два… или вся улица, на которой они сейчас стояли. Или пара кварталов… Или…
— Доброй ночи, капитан Мелин, — во рту Арди едва ворочался онемевший язык.
Он забрал чертежи печатей и, наваливаясь всем весом на посох, едва стоя на ногах, последовал примеру капитана Рогова. Все, о чем мог сейчас думать юноша, — так это о постели, какао и глубоком сне. Желательно без сновидений.
Желание Арда, чудным образом, вопреки сложившейся традиции его пути во сне Спящих
Единственное, что не входило в планы юноши, — так это проснуться не из-за того, что солнце, выскользнув из-за горизонта, полоснет лучами по глазам, а по причине весьма иного толка. Ардан проснулся из-за запаха. Резкого и неприятного, из-за которого бы иной бродяга постеснялся зайти в салун. И дело, в данном случае, вовсе не в чутье матабар.
Арди схватился за посох, но, прежде чем пальцы коснулись потрескавшегося лака на дубовой ветви, он услышал щелчок взведенного курка.
— Я выстрелю раньше, — произнес грубый, грассирующий мужской голос.
Ардан медленно убрал правую руку, так и не успев дотянуться до своего магического инструмента. Но левая в этот самый момент…
— А учитывая вашу характеристику, капрал, то не уверен, что вы сможете кинуть в меня нож, который держите под соседней подушкой, достаточно метко. И я все равно успею выстрелить.
«Капрал»… Ардан покачал головой и наконец смог разобрать силуэт, сидевший в кресле напротив. Утомленность после длительного конного перехода, истощение звезд, яд мутанта — все это, даже вкупе, не объясняло, как именно его коллега оказался в номере Арда незамеченным.
В кресле, закинув ногу на ногу, покачивая в правой руке массивным револьвером с таким калибром, что простому человеку не только запястье сломало бы, но и плечо вырвало, сидел мужчина лет сорока. Седина уже поднялась от висков к макушке, посеребрив волосы средней длины, но вот борода все еще оставалась чернее мазута.
Узкое, острое, обветренное лицо и цепкие глаза-бусинки, неизменно следившие за каждым движением Арда. Левая бровь у незнакомца полностью отсутствовала, уступив место шраму от ожога, а правая торчала куцыми островками некогда густой «растительности».
Одет он был в обычную одежду ковбоя — высокие ботинки, плотные штаны, рубашка с тряпичной жилеткой и кожаной курткой поверх. Ничего примечательного. Включая шрам. Может, Арди, если бы не то количество раз, которое он забирал Тесс с репетиций, ничего бы и не заметил. Теперь же юноша вполне отчетливо видел разницу между накладным, восковым гримом и настоящими рубцами.
— Не могу сказать, что тоже сильно рад вас видеть здесь, капрал, — Плащ крутанул револьвер на пальце и ловким движением вернул железо обратно в кобуру. — Меня зовут лейтенант Шоса. Оперативник восемнадцатого отдела. Прикомандирован на Первую Станцию полгода назад для сбора информации в связи с подозрениями насчет связи Гильдии Охотников и Кукловодов.
С этими словами оперативник медленным, аккуратным жестом вытащил из внутреннего кармана удостоверение и медальон экстренной связи. Скорее всего тот каким-то образом, возможно через какие-то ретрансляторы, дотягивался до Еллика, но вряд ли в данном артефакте имелся хоть какой-то смысл. Даже если Шоса успеет подать сигнал бедствия, помощь прийти не успеет.