Матабар IX
Шрифт:
Аркар знал, почему Арди сидел здесь уже битый третий час, а не спешил обратно домой, к его Тесс.
— Я не только про Тазидахцев, — внезапно произнес Ард, заставляя Аркара чуть прищуриться. — Ради денег, Аркар… ради дурацких денег… столько боли… столько сломанных жизней…
Полуорк почувствовал, как холод постепенно кусает его за предплечья. По столешнице внезапно зазмеились узоры инея, а с губ сорвалось облачко пара. Посох, стоявший в стороне от Арда, вдруг замерцал какими-то символами, которых прежде Аркар на нем не видел. Те буквально просачивались изнутри древесины, протекая вовне волшебным сиянием.
— Иногда
Тьма, похожая на лоскут беззвездного ночного неба, вдруг опустилась со спины Арда на пол и там, где она коснулась досок, расцвели ледяные цветы.
— Тесс никогда не рассказывает, что случилось, когда ее похитили. Я знаю, что она физически не пострадала, но когда я думаю, что за ужас ей пришлось пережить… Ей, маленькому ребенку, который просто вытянул билет и родился с фамилией Орман… а кто-то… ради денег… — глаза юноши вспыхнули оранжевым огнем и барная стойка зашипела черным дымом в том месте, где касалась посоха. — Я знаю, что могу найти их, Аркар. Найти каждого из них. Они ведь до сих пор… кто-то из них… живет своей жизнью… как и те, кому удалось уйти с Первой Станции… тот помощник шерифа и его жена — нет, а они — да… наверняка уцелели и подельники Сушеного… И они будут жить, Аркар. Понимаешь? Они будут жить… почему? По какому такому праву? Потому что мы не такие, как они? Потому что мы лучше? А лучше ли от этого всем тем, кто остался на Станции? И к чему это привело, Аркар? Может… может я зря… может не надо ничего прятать, Аркар… может надо отдать Полковнику все вычисления… может не надо сдерживаться, Аркар…
Аркар обернулся к окну, где должны были сидеть его подчиненные, но увидел лишь две застывшие статуи с закатившимися глазами. Их кожа уже почти превратилась в один сплошной снежный нарост.
— Ард…
И вдруг все резко успокоилось. Тьма рассеялась среди вновь замигавших лампочек, вышибалы, как ни в чём не бывало, продолжили играть в карты. И все, что напоминало о произошедшем — лишь мокрые разводы на столешнице и оплавленный лак.
— Но я знаю, что Тесс бы этого не хотела, — внезапно улыбнулся разом посветлевший Арди, глаза которого теперь с нежностью смотрели в сторону соседнего дома. — Прости, Аркар, что вывалил на тебя все так внезапно. Ты прав. Мне, пожалуй, надо немного поспать. И вообще — завтра начинаются экзамены. А еще Бажен, наверняка, с живого с меня не слезет из-за аптеки. Целых четыре месяца пропадал демоны пойми где. Иорский меня сожрет и даже не подавится. И надо бы Бориса с Еленой навестить! Спящие Духи, Аркар! Столько дел! Извини! Увидимся завтра!
И Ард, будто ничего только что не произошло, словно только что перед Аркаром сидел совсем другой человек, схватил посох и, попрощавшись с вышибалами, выбежал на улицу. Сам же полуорк, глядя на опустевший стул, наконец нашел в себе достаточно сил, чтобы разжать пальцы, вцепившиеся в рукоять дробовика, притороченного под стойку.
Отдышавшись, он снова приложился губами к горлышку бутылки и сделал несколько щедрых глотков.
Кто бы сейчас ни прикидывался
Полуорк проводил взглядом исчезнувшего в соседней парадной друга.
« Я знаю, что Тесс бы этого не хотела» — все не стихало в ушах Аркара.
Скрипнули дверные петли.
— Ты вернулся, Арди-волшебник.
— Да, дорогая, я дома, — ответил Арди, чувствуя, как, наконец, впервые за минувший месяц, ему вновь легко дышится.
Глава 147
Он вглядывался в её яркие зелёные глаза. Сейчас, в тени рассветного солнца, лениво выкатившегося с той стороны рыжих крыш Метрополии, лоснящимися котами, нежившимися под летним теплом, они походили на два осколка утренней степи — когда небесное светило уже шагало среди облаков, следуя за птицами-глашатаями.
Арди провёл пальцами по её бархатистой коже, нежно спускаясь от плеча, по талии, слегка задерживаясь на тонкой простыне, которой они укрывались ночью, изнывая от жары. Лишь спустя несколько часов после воссоединения они открыли окна, когда поняли, что надышались друг другом вдоволь и теперь хотели послушать город. А разговоры могли смутить случайных слушателей в куда меньшей степени, чем нечто иное.
Так, весь вечер и ночь, прерываясь на короткую дрёму в объятьях друг друга, они и провели. Болтая, наперебой рассказывая истории, порой внимательно слушая, а иногда засыпая. То по очереди, бережно охраняя сон друг друга, но чаще — вместе.
Она запустила свои тонкие, изящные пальцы в его волосы. Чуть сбившиеся и слипшиеся из-за жары.
— Тебя опять следует постричь, — произнесла она с неизменной улыбкой, а Арди почувствовал, как, лишь ненадолго, его коснулась прохлада металла, выкованного Аллане’Эари из ночного неба.
Они оба никогда не снимали этих колец, и, Ард не говорил этого вслух, но, возможно, именно наличие кольца на пальце позволяло ему продержаться минувшие четыре месяца и не сойти с ума.
— У меня свободен этот вечер, — притворно серьёзным, почти официальным тоном заявил Ардан.
— Да? — подыграла Тесс, чуть нахмурив брови. — Серьёзно, господин маг? Что же, тогда я обязательно должна связаться с вашим секретарём. Не подскажете, как мне её отыскать?
— Почему сразу её? — продолжал сценку Арди. — Может быть, это… он.
— Арди.
— Что?
— Ты выбиваешься из образа, — хохотнула Тесс. — Ты ведь должен быть напыщенным Старшим Магистром, который только и занимается тем, что пристаёт к своим секретарям…
«Милая Таисия, составите мне компанию на ужин?»
— … а я бедная и несчастная просительница, вынужденная… Арди?
Юноша встрепенулся и прогнал из мыслей образ Старшего Магистра Чаза Наленского, а следом за ним и Магистра Тихонова, убаюкивающего на руках кровавые останки «Дорогого Чаза». Аркар правильно всё сказал — нельзя приносить работу с собой домой. Пусть та ждёт его за порогом, а не здесь.
— Извини, — немного неловко улыбнулся Ардан и провёл костяшками пальцев по её жгучим, рыжим волосам. — Я, наверное, сейчас…