Матабар IX

Клеванский Кирилл Сергеевич

Наши дни

— … Что их действительно, как вы выразились, купили?

Ардан скривился и кивнул.

— Да, господин Залесский, — ответил он безрадостным тоном. — Чтобы заложить заряд в Парке и не спрашивайте где — понятия не имею. Затем уничтожить Вторую Станцию — тоже не знаю с каким мотивом. И, напоследок, взорвать хранилище ингредиентов на Первой Станции и еще, будто перечисленного мало, выкрасть Старшего Магистра Острожскую.

Магистр

Тихонов, чем-то напоминая почившего Монтова, да будет справедлив его суд Вечных Ангелов, ударился головой о крышку генератора.

— Из всего перечисленного меня меньше всего волнует Острожская, — процедил Залесский. — Но, о Свет, на кой им подрывать хранилище?

— Понят…

— Мы должны поторопиться! — неожиданно, привлекая к себе всеобщее внимание, закричал Магистр Тихонов. — Мы как можно скорее должны попасть на Первую Станцию! Мы обязаны предотвратить это! Это ведь катастрофа! Это… это… это…

Евлампий, задыхаясь, схватился за грудь и рухнул на колени. Залесский и Ардан подбежали (Ард, правда, скорее доковылял, чем добежал) к Магистру и помогли тому подняться на ноги.

— О чем ты говоришь, Ламп?

— Мы должны… должны… катастрофа… будет катастрофа… вы не понимаете… катастрофа…

Раздался щелчок звонкой пощечины.

— Прости, Ламп, — тут же извинился Залесский. — Но тебе надо успокоиться… Успокоился?

Евлампий, потирая ушибленную щеку, едва заметно кивнул.

— Тогда объясни нам, о чем ты говоришь.

К ним на крики подбежали Рита с Борсом. Оба вскинули на плечи винтовки и опасливо озирались по сторонам, выискивая глазами источник угрозы.

— В хранилище сейчас находится почти центнер ингредиентов, — с явной одышкой, все еще держась за грудь, говорил Евлампий. — Сейчас весна. Время гона. Нервная система аномалий, у кого она есть, невероятно разогнана. И если взорвать два заряда. Один в парке, а другой в хранилище… вы только представьте магнитуду Лей возмущ… вернее Поле Паарлакса. Да, влияние на Поле Паарлакса. Аномалии ведь обладают звериными повадками. И им покажется, что на их стаи нападают другие охотники. Причем во время гона. Сработают инстинкты. И они почуют источник угрозы в одном, конкретном месте.

— На Второй Станции, — медленно, буквально по слогам, проговорила Рита.

Евлампий кивнул.

— Аномалии, особенно хищные, отправятся на драку. Прочь из Парка. И их не остановит проводка на Проспекте и Улицах. Они захотят крови. А чувства будут их вести именно к взорванному хранилищу.

— Блядь, — коротко резюмировал Борс.

— О каком количестве хищников мы говорим, Ламп? — едва ли не дрогнувшим голосом, спросил Залесский.

— Ты не понимаешь, Драб, — покачал головой Евлампий и посмотрел в глаза Залесскому. — Я говорю не про конкретные аномалии, а вообще про всех. Это как в цепной реакции. Погоня одних вызовет панику у других, а те заставят сойти с места третьих. Не знаю… десятки… сотни самых опасных аномалий отправятся на юг. Они сметут Первую Станцию, затем Еллик, а потом…

Евлампий замолчал.

Но

продолжать Магистру и не требовалось. Аномалии, обезумевшие от жажды крови и страха, которые покинут границы Северного Национального Парка и рассредоточатся по всей степи? Строящиеся железные пути, небольшие городки и поселки, фермы, добывающие предприятия, а в случае, если Армия не справится с тем, чтобы их остановить, затем и крупные города — все это окажется под угрозой. А даже если Армия сдюжит, то ей придется оголить часть фронта и, более того, количество потерь, которые она понесет, может измеряться десятками тысяч штыков.

Захотят ли Нджийцы с Фатийцами воспользоваться хаосом на севере Империи, который обеспечит данный маневр? Что будет вынуждена сделать сама Империя, когда в общественном сознании укоренится идея, что трагедию на севере организовали обладатели мундиров Нджии и Тазидахиана?

Ардан не знал ответов на данные вопросы. Да и никто, наверное, не знал. Но легче от этого не становилось.

— Сра-а-ань, — протянула Рита.

Ардан был вынужден согласиться с охотницей. Более емко сложившуюся ситуацию и не опишешь.

* * *

Трещал костер. Весело и безмятежно. Искорки взлетали в ночное небо, оставляя за собой едва заметные, тонюсенькие ниточки исчезающего света. Арди прислушался к их радостному, похожему на шевеление кузнечиков в еще слабой, весенней траве. Он проводил взглядом их такой короткий, яркий, наполненный всего одним единственным мгновением, путь. И в этих звуках и образах, услышав крохотный осколок Имени, являвшегося, в свою очередь, частью Имени куда более грозного и объемного, Ардан подхватил их на ладонь, а затем подул, поднимая все выше и выше, пока те не развернулись широким звездным полотном.

— Удивительно! — почти с детским восторгом так громко воскликнул Магистр Тихонов, что заставил проснуться Борса.

— Что?! Где?! — рявкнул охотник, выхвативший револьверы и целившийся куда-то во тьму леса сразу с обеих рук.

— Все в порядке, господин Борс, — поспешил успокоить Арди.

Борс недовольно проворчал что-то и, прикрыв глаза, снова улегся на импровизированную подушку, свернутую из собственной куртки. Револьверы он в кобуры так и не вернул.

Они вновь встали лагерем на ночлег. Развернули катушки с Лей-проводкой, подсоединенной к болванке; Ард поставил простенький сигнальный щит, а Залесский распорядился порядком дозора.

Ардан, по обыкновению, заступал первым, а Евлампию было все так же не уснуть.

— Это оно, да? — Магистр поднялся на ноги, на мгновение запутавшись в ставших ему широкими штанах. — Искусство Эан’Хане…

Арди окинул взглядом изменившегося ученого. За минувшие десять дней тот, из-за нервных переживаний, бессонных ночей, отваров и многокилометровых переходов скинул приличный объем лишнего веса. Его лицо заострилось, пропал оплывший овал, явив вместо себя четко очерченные скулы, а пальцы-сосиски вытянулись пусть не длинными и изящными, но вполне себе обычными пальцами.