Матабар IX
Шрифт:
Либо выплатить все украденные деньги обратно в Казну, попутно добавив к ним десятикратную сумму из собственных сбережений, либо отправиться на Остров.
Ардан взмахнул рукой и остановил чужую память. Что еще за Остров? Но в тех лоскутах сознания, прилипших к основному воспоминанию, не содержалось ничего, так скажем, твердого. Обрывки страха, кусочки паники, и целый океан глубокой ненависти и обиды. Сидогиб до тряски в ногах боялся Острова, но Арди так и не смог выяснить, что скрывалось за ширмой вполне себе обыденного слова.
Сидогибу
Последний гвоздь в крышку гроба самолюбия и самоуверенности господина Монтова вогнала работница Черного Лотоса. Когда он в очередной раз позвал ее в «Пеликан», но на встрече не смог сделать подарка, то та, даже не дождавшись ужина, встала и ушла. И только тогда Сидогиба озарило понимание, что все это время ему составляли компанию вовсе не из-за его личных качеств или плаща с погонами, а потому что он каждый раз дарил ей при встрече серьги, браслеты, а порой даже просто деньги. Он обязательно прятал их в красивые конверты и прикреплял к ножкам не менее прелестных цветов.
И вот, стоя перед зеркалом, пряча седину на висках под дурнопахнущим, черным, похожим на мазут средством, господин Монтов размышлял о своем жизненном пути. Да, он избежал Острова, но Черный Дом позаботится о том, чтобы с ним больше никто и никогда не смог иметь дел. Даже тупоголовые идиоты, фанатики Магического Бокса, не станут обращаться к нему с предложениями о сотрудничестве.
Все, что оставалось Монтову, кроме как покинуть Империю и поискать счастья на чужбине (всегда для всех, кроме, пожалуй, Островов и Песков, оставаясь «грязным любителем нелюдей»), так это Мертвые Земли. Благо, что у Сидогиба имелся адрес одного приятеля, который, по юности, во время учебы в Большом, щекотал себе нервы в Ларанде.
Именно данный приятель связал господина Монтова с охотником, который подсказал, что есть способ и менее рискованный. На Первой Станции у границы Северного Национального Парка довольно часто собираются экспедиции, которые не прочь расстаться с сотней эксов, чтобы повысить свои шансы на успех и, что самое важное, выживание.
Сотня эксов… не так много, но все еще больше, чем ничего.
Именно об этом и думал господин Монтов, пока сидел в углу казино и наблюдал за веселящимися людьми.
— Готовы? — из толпы гуляющих, словно невзначай, выскользнул мало чем приметный человек. Среднего роста, средней комплекции и абсолютно неприметным лицом.
Сидогиб даже сперва подозревал, что это иллюзия и перед ним искусный Звездный маг, но его проверяющая подобные нюансы печать молчала. Что либо означало, что Сидогиб ошибся, либо с ним, последние несколько дней, вел общение по меньшей мере Желтый маг.
— Разумеется, — ответил Сидогиб и, забрав посох и шляпу, проследовал за господином с именем Онтон.
— Тогда идемте.
Они пересекли зал и вскоре официант открыл перед ними спрятанную среди стеновых панелей дверь, и господин Сидогиб очутился в небольшом помещении, где кроме единственного стола и нескольких диванчиков с обивкой вишневого цвета больше ничего не было.
Если не брать в расчет еще трех магов с Синими плащами и несколькими людьми весьма специфической наружности. За тот год, что Сидогиб провел на Второй Станции, он уже успел привыкнуть к охотникам, так что мог отличить этих адреналиновых ублюдков от просто ублюдков. И те, кто сидел за столом, относились как раз к последней категории.
— Итак, — Онтон, пригладив короткие усы, закрыл за Сидогибом дверь. — Раз все в сборе, то обсудим детали.
— Неплохо бы, — с характерным Нджийским акцентом, прогудел один из господ, собравшихся у стола. — Деньги, господин Онтон, весьма неплохие. Но Вечные Ангелы неподкупны, а на эксах мертвецу ничуть не мягче, чем на земле.
— Или на свинце, — поддакнул его сосед. Он тоже говорил с акцентом, но Тазидахским.
Опять же за год на Второй Станции, господин Монтов хорошо разбирался не только во внешности охотников, но и в жизни приграничья. Сюда, к парку и степям, стекались отщепенцы из всех трех стран. Пробираясь лисьими тропами через границу, Нджийцы, Тазидахцы и, порой, даже Фатийцы сбивались в банды вместе с Имперцами.
Они грабили поселения Первородных, постоянно схлестывались с маршалами, но старались особо не показывать носа, чтобы не привлекать внимания Армии и Черного Дома. Так что самые крупные банды насчитывали, максимум, человек пятнадцать.
И именно поэтому было довольно странно увидеть в тесном помещении, не считая коллег в Синих плащах, еще дюжину бандитов. Ну или наемников. Сложно понять, где между этими двумя понятиями пролегала грань.
Сидогиб полагал, что та отсутствовала вовсе.
— Ладно, господа-господа, — встал на ноги седовласый, крупный и грузный мужчина с таким же дубленым лицом, как и его куртка. А еще квадратной челюстью, что она буквально формировала два прямых угла с левой и правой стороны подбородка. — Согласимся с тем, что хрустиков нам обещают на три жизни вперед.
— Вот именно, что обещают, Квадрат, — хмыкнул один из бандитов. — Я на том свете со шлюхой не расплачусь.
— Ага.
— Сушеный верно говорит.
— Господин Онтон, вы нам, если честно, какое-то дерьмо под видом роз впариваете.
— Впустую воздух трясем.
— Лучше сразу перед маршалами или Плащами с голой задницей и членом в руках, чем вот это все.
Сидогиб, как и остальные маги, молчал. Точно так же, как хранил тишину и господин Онтон, а когда бандиты закончили со своими возмущениями вперемешку с весьма грубыми высказываниями, Онтон медленно убрал руку во внутренний карман и, точно так же медленно, вытащил на свет свернутую стопку крупных листов.
С зеленым кантом, на гербовой бумаге, они сверкали посеребренным двуглавым фениксом.