Матабар IV

Клеванский Кирилл Сергеевич

Помнится однажды, в юношестве, на ферме Полских Арди, задумавшись об очередном эксперименте с книгой Николаса-Незнакомца, прошелся позади амбара, где ковбои, обычно, развлекались стрельбой по банкам. На спор, разумеется. С порой приличными ставками, доходящими до двадцати пяти ксо.

И одна такая пуля расцарапала плечо Ардану. После чего едва не произошло драки. Стрелявший ковбой обвинял Арди в дурости и рассеянности, а сам Ард оказался не сильно рад порванной рубахе и тому факту, что оказался на грани невидимых троп Спящих Духов.

Их разняли (в

последствии Ардан признал, что был неправ — в конечном счете все знали, что там нельзя ходить и считать ворон, а ковбой извинился, что был слишком сосредоточен на банках и деньгах), а от царапины, причем весьма глубокой, не осталось и следа уже через полторы недели.

Чтобы не попала зараза, Ардан выварил несколько кореньев с травами, растолок в ступке, а получившейся жижей забил рану и плотно замотал бинтом — не хотел, чтобы кто-нибудь волновался.

Но это в Эвергейле, у самого подножья родных, Алькадских гор.

— После поместья Иригова заживало столько же, — внезапно пробормотал Ардан.

Милар, сосредоточенный на том, чтобы протиснуться между двумя трамваями, пропустил сказанное между ушей. Арди же, вновь, как и в Тверди, сжимал и разжимал кулак.

Он чувствовал, что в данный момент, даже несмотря на истощение от бодрящих отваров, куда ближе к тому, как ощущал себя в родных горах, нежели в степях.

Абсурдный парадокс.

Все должно было выглядеть с точностью наоборот. Его регенеративные особенности крови Матабар должны были опуститься почти до неотличимого от человеческого минимума (опять же — из-за отваров), как, собственно, и прочие физические возможности.

И все же…

— Почти приехали, — напомнил капитан.

Ардан посмотрел за окно. И вправду — высотные здания, из стекла, бетона и стали сменились изящными, приземистыми, разноцветными строениями Центральных районов.

Арди встряхнул ладонью и покачал головой.

Мысли завтрашнего дня.

Как и в прошлый раз они свернули с проспекта внутрь хитросплетения узких улочек внутренней части Центрального района, где не имелось разделения на пешеходную и проезжую части.

Благо, что в данный час на улице уже почти никого, кроме тревожных воробьев, нахохлившихся голубей и редких ворон — не встретишь. Попетляв какое-то время впритирку к поребрикам, они остановились около цветочной клумбы.

Милар приложился к горлышку фляги, вытер губы краем порванного пальто и, тяжело хватаясь за дверную стойку, вышел наружу. Сабля на поясе, револьвер в расстегнутой кобуре. Ардан же, с учетом почти опустевших Звезд, просто молча шел следом. От него сейчас польза весьма условная.

— Летом надо будет подкрасить, — Милар заботливо похлопал ладонью по крыше « Деркса»… на которой и так краска слоями отклеивалась — все равно, что слоеный пирог.

Улыбнувшись автомобилю так, как обычно улыбаются любимым домашним животным, капитан развернулся и направился к шаткому, просящему ремонта, навесу. Спустившись по лестнице к двери, ведущей

в псевдо-подвальный этаж, Милар на мгновение застыл и обернулся к Ардану.

— Ты сейчас как?

— В каком плане?

— Готов, если что, — Милар указал ладонью на эфес сабли.

— На одну печать меня хватит.

— А как же…

— Плакальщица сломала все накопители.

Капитан резко побледнел.

— Ты же знаешь, что это подотчетное имущество? — кажется, тот факт, что Ард лишился всех накопителей напрягал капитана куда больше, нежели затянувшийся вечер в компании демона и Старьевщика. — Нам придется на каждый аккумулятор писать рапорт. На рапорт объяснительную. Потом запрос Дагдагу на возмещение и… Вечные Ангелы… да я так писарем стану, господин маг. Знаешь что? Будем считать, что мазня, которую ты накалякал после Питомника, была твоим первым, неудачным опытом. Все. Хорош. Сам будешь теперь все свои бумаги заполнять. Я столько даже в лицее не писал, как…

— Может вам чаю предложить? — раздалось изнутри. — Или вы так и будете на улице орать? Дом-то жилой, между прочим.

Капитан скрипнул зубами и, открыв дверь, первым вошел внутрь. Все те же полки, все та же меловая доска и совершенно тот же, причем, кажется, занятый починкой все того же ботинка, молодой юноша. А может и не очень молодой.

Мутации имели совершенно различный характер. К примеру, насколько понимал Ардан, Йонатан и госпожа Тантова обладали повышенными возможностями тела, ставящими их на одну грань с орками по силе, эльфами по скорости и ловкости, наделяя, попутно, регенеративными способностями огров.

Вопрос цены подобных изменений оставался, разумеется, открытым.

В чем именно заключались мутации помощника-сапожника — кто знает.

— А что, кроме чая ничего нет? — процедил Милар, подойдя вплотную к стойке.

«Сапожник» отреагировал на капитана как на нечто незначительное. На событие не достойное и капли внимания. Вместо ответа, юноша попросту положил на прилавок… баночку гуталина.

— Предлагаешь почистить мне туфли?

— Предлагаю натереть вам лицо, господин дознаватель, а то не очень сочетается с вашим внешним видом, — не отрывая взгляда от шила и ботинка, ответил сапожник.

Милар скрипнул зубами и потянулся к эфесу, но его опередил Арди.

— Доброй ночи, господин…

— Зовите меня, — «юноша» задумался, явно на ходу выдумывая себе имя. — Маренир.

— Как в старой сказке?

— Ага, как в сказке, — только и ответил сапожник. — Вы к Старьевщику?

— А есть другие варианты? — вклинился капитан.

— Гуталин перед вами, — пожал плечами Маренир. — так что решать вам, господин дознаватель.

— Да я…

Ардан схватил Милара за плечо. В другой день капитан, скорее всего, легко бы оставил Маренира в фехтовании колкими фразами, но только не после Плакальщицы… и только не после того, что та показала капитану. Арди не спрашивал, что за видение заставило капитана выстрелить в своего напарника, да и, если честно, не считал себя вправе задавать такие вопросы.