Мастерская отца
Шрифт:
Старуха тут же передала им свою ношу и бодро припустила следом.
— Однако! — сказал Витя. — Ты, бабуся, должно быть, кирпичи везешь?
— Ага! — живо поняла намек бабка. — Картофлю с базара…
— А то у нас там нету! — желчно отозвался Витя. — Сроду из Каменки в город картошку возили, а теперь, выходит, наоборот?..
— Так мне от базара рядом — села и повезла.
— Так кому ж ты ее везешь?
— Михаилу везу Сергееву, сыну.
— А-а! — с пониманием кивнул Фролов, а Володька отметил про себя: «Не
Рядом по грязи шлепал учитель Митя и, то отставая, то несколько забегая вперед, время от времени спрашивал:
— Ну, что, молодые люди? Ну, как? Надеюсь, поездка произвела на вас неизгладимое впечатление?
— Да уж! — важно отвечал ему Володька, посмеиваясь. — Произвела, ага!
Шагах в десяти позади шел Димчик с девушкой и время от времени выкрикивал что-то без сомнения веселое, потому что девушка смеялась.
Володька неожиданно заметил, что смеркается. Все в округе приобрело серый пепельный цвет: дорожная грязь, кусты, низкие чахлые деревья. Он вздохнул и с пристальной надеждой стал вглядываться в далекие огоньки Каменки, появившиеся из-за серого темного бугра.
Каменка — райцентр сельского типа, почти деревня. Здесь совхоз, хлебозавод, райпромкомбинат со столярным цехом и ремонтный завод. Есть в райцентре и Дом культуры на пятьсот посадочных мест. Его строили с расчетом будущего культурного роста населения, а пока он бывает заполнен лишь в праздники, когда передовиков чествует начальство… В остальное время здесь крутят кино или танцуют под магнитофон.
Есть в Каменке при райпо школа-магазин. В общежитии живут десятка три учениц из окрестных деревень. Девчата, как на подбор. Каждая стрижена под мальчика, красит губы, подрисовывает глаза, пудрится. За повальную страсть к промышленной косметике райповские девчата получили в Каменке прозвище — «штамповки».
Местным парням райповские «штамповки» нравятся. Вечерами они гуляют с ними по улицам, поют под гитару, танцуют в Доме культуры.
И, наконец, в Каменке есть средняя школа, где учится и стоит на балансе Володька Картошкин.
В этот раз они вместе с Димчиком обходили общественные места каменской молодежи. Потолкались на автостанции, где вечерами прогуливаются парами и тройками девчата и парни. Сегодня, среди недели, здесь никого не было, лишь на скамеечке с двумя мешками сидел печальный небритый мужчина и курил махорку.
— Чего везешь, дядя? — спросил из любознательности Володька.
— Шерсть, мать ее так! — ответил мужчина. — Навязала мне баба экспедицию!..
— А-а! — с пониманием отстал Володька.
У хлебозавода они случайно встретили Федотову Наташу — соседку Димчика. Он да-авно держал на соседку зло. Года так три назад она увидела Димчика курящим и доложила в школу. Из школы «дело» передали на исполнение в семью, по подследственности, так сказать. Отец выжег курильщика ремнем и сказал: услышу — кашлянешь, сразу
Володька и Димчик вышли из-за тополей, отделявших стеной улицу от земляного тротуара.
— Хенде хох, мадам! — рыкнул Димчик сиплым баском.
— Ой и дурень! — воскликнула женщина, узнав своего соседа. — Так и перепугать недолго…
— Та-ак, Федотова! — подбоченившись, протянул Димчик. — Придется сказать где надо: хлеб казенный таскаешь! Нетрудовой доход имеешь.
Отец Димчика был начальником смены, старшим пекарем и народным контролером.
— Подь ты! — сказала на это Наташа и хотела сделать вид, что не очень-то она боится своего старшего пекаря, который прекрасно знает, из-за чего люди на хлебозаводе держатся, но подумала и остановилась: время нынче было какое-то такое смутное, без конца в газетах пишут — то одного поймали с отрубями, то другого с перстнями… К чему лишний шум? — Хлеб-то бракованный! — начала прибедняться. — Все одно его спишут, на ферму коровам отвезут… Чего добру пропадать? Отнесу, думаю, маленько поросяткам, а то уж они с голодного режиму на лебеде пухнуть начали…
Прекрасно Володька и Димчик знали — в соседях живут, — что Федотовы держат полуторацентнеровых хряков и свиноматку. Наташин мужик по ночам браконьерничает, ради своих хряков ставит на озере морды и сеть-гольянку, всю мелочь собирает. Не раз уж Федотов был штрафован, а однажды — бит местным рыбинспектором Улановым… Только после битья обнаглел он вконец, уверившись, что больше его рыбинспектор не тронет, выходило, что теперь Уланов перед ним виноват…
После переговоров Федотова откупилась — дала буханку хлеба, еще горяченького, свеженького.
«Бракованный они только в магазин сдают, барбосы!» — хотел сказать Володька, но вовремя прикусил язык, вспомнив, что у Димчика тоже за хлебом в магазин не ходят.
— Но учти, Федотова, это временный компромисс! — веско сказал Димчик. — А вообще я тверд в своих воззрениях!
— Подь ты! — засмеялась Наташа. — Жук навозный! — И пошла прочь.
Половину буханки они съели, запив ее водой из водоразборной колонки, а вторую половину скормили бродячей собаке. Она шумно проглотила разломленный на куски хлеб, потыкалась влажным носом в их ладони и увязалась следом. Теперь их стало трое, все веселее.
У общежития «штамповок» — пусто. Окна крупной избы-шестистенки, которую приспособило райпо под общежитие, темны. Должно быть, у девчат выходной, и начальство распустило их по домам.
На скамеечке у палисадника сидел Витя Фролов с гитарой и на одной струне играл «Светит месяц».
С гитаристом поздоровались за руку. Некоторое время сосредоточенно затягивались сырыми сигаретами «Памир», по-каменски — «Нищий в горах», которыми угостил гитарист, слушали музыку, похваливая из деликатности: