Мастер убийств
Шрифт:
Затем она улыбнулась.
— Ты не найдешь ничего, мой голый спаситель, — сказала она по-английски.
Глава 6
С КЕМ ТЫ, ДОМИНИК?
Доминик обладала лицом Венеры с полотна Ботичелли, выдержкой настоящего игрока в покер и жаждой приключений авантюристов эпохи Возрождения.
Людям с такими свойствами нужно родиться богатыми — как раз это ей удалось сделать. Она была сама себе хозяйка: это означало, что не всякий мужчина мог ее выбрать. Ник, который, без сомнения, не был «всяким мужчиной»,
Потом Ник не спеша вел «ягуар» по тихим, ярко освещенным улочкам престижного района Парижа, где жила Доминик. Ничего сексуального на берегу не произошло. Сейчас он вез ее домой, чтобы заняться любовью. Об этом они не заговаривали, но это было ясно.
Часто затягиваясь сигаретой, она сидела рядом с ним, указывая, куда ехать по пустынным улицам. В духе истинной француженки она умудрилась соорудить нечто шикарное даже из старого армейского одеяла. Может, причиной этому были торчащие из-под грубой ткани покрытые гусиной кожей длинные ноги — одеяло прикрывало лишь минимум мягких линий ее гибкого тела, — но таинственным образом она выглядела привлекательней, чем в платье «баленсиага», которое Ник сорвал с нее час назад. Они были похожи на приятную молодую пару, чей визит за город испортил дождь.
Ведя машину, Ник молчаливо обдумывал рассказанное девушкой. Самой важной новостью было то, что скрывающаяся в Париже Кэти Лин назначила на послезавтра еще одно свидание с Доминик в людном районе у рынка. Похоже, что у Кэти был талант выбирать места для встреч: там можно мгновенно растаять в толпе в случае опасности. Доминик обмолвилась и о первой назначенной встрече — Кэти тогда так и не пришла. Девушка рассказала Нику, что ее офис и дом кто-то обыскал в ее отсутствие. Она не подозревала Джонни Ву, так как его в то время не было в Париже.
Когда же на вечеринке кто-то украл из ее сумочки записную книжку с запиской Кэти Лин, она поняла, что это могли сделать только Джонни или его люди. Это и объясняло внезапную холодность на вечеринке между Доминик и Ву, а также ее бегство от Ника. Тогда она поняла, что играет с огнем, и приняла стычку на крыше за желание убрать ее. Она рассказывала все это с иронией, видимо, смущенная собственным легковерием и растерянностью.
Девушка нравилась Нику. Теперь предстояло решить, верить ей или нет.
Доминик потянулась к Нику и принялась гладить гладкую кожу на его руке, под которой прощупывались стальные канаты мышц.
— Voici, Ник, — сказала она. — Здесь можно остановить машину. Джонни Ву не знает об этом «ягуаре».
Ее взгляд оценивающе скользнул по сильным рукам и мускулистым плечам Ника, видневшимся под разорванной рубашкой с закатанными рукавами.
— Eh bien, вижу, что ты не доверяешь мне полностью. — В уголках ее глаз разошлись добрые морщинки. — У такого парня, как ты, война всегда на первом месте.
Ник направил гоночную машину на место стоянки под деревьями у поворота.
— Я все еще думаю, что с тобой, детка, опасно связываться. —
Еще до того, как выйти из машины, Ник почувствовал запах реки. По старой набережной он последовал за девушкой к ступеням, резко спускающимся к речному пирсу. Босые ноги Доминик оставляли на ступенях мокрые следы, женственные бедра мягко раскачивались под обмотанным вокруг талии одеялом. На пирсе она взяла Ника за руку. Длинные ногти впились в кожу чуть больнее, чем следовало.
— Осторожнее. Рабочие бросают здесь всякие веревки и доски.
По коротким сходням они поднялись на аккуратный дом-кораблик со стеклами-витражами, построенный на старой барже. Продолжая непринужденно болтать, Доминик вытащила из сумочки ключи.
— Для независимой девушки моего возраста очень неудобно жить вместе с родителями. Особенно если занимаешься журналистикой. Кроме того, туманным утром здесь так здорово сидеть, размышляя о сделанных ошибках и строя планы на будущее. — Она с улыбкой взглянула на Ника и другим, более нежным голосом продолжала: — Я не очень люблю рассыпаться в благодарностях, но…
Не закончив фразу, Доминик обняла Ника и притянула к себе его голову для поцелуя. Ее пальцы гладили завитки его волос, а мягкое прижатие рта сменилось приглашением войти и исследовать. Ее язык затеял собственную игру. Мощные руки Ника нырнули под одеяло, к тонкой крепкой талии, а потом к полным бедрам. Эта условная одежда уже почти ничего не скрывала. Он прижал Доминик к себе, ощущая прикосновение остроконечных полных грудей к своим твердым мышцам.
Казалось, ноги ее подкосились. Она прислонилась спиной к двери, ее плоский живот соприкоснулся с мужским естеством Ника, скрытым только под тонким слоем ткани. Затем одеяло упало, и это привело их обоих в чувство.
— Может быть, — со смешинкой в глазах проговорила Доминик, — лучше зайти в дом. — Она запахнула одеяло.
— Может быть, — улыбнулся в ответ Ник. Он не сразу отпустил ее. Ему хотелось взять ее прямо здесь, на сыром дереве старой баржи. «Слишком жестко для леди», — ехидно подумал он. Теперь можно было догадаться, что под внешней холодностью и повадками манекенщицы скрывается страстная вулканическая натура.
Она впустила Ника в дом и зажгла свет.
— Подожди здесь. Я принесу первое послание от Кэти, дочери доктора Лина.
Она удалилась в спальню, а Ник с наслаждением опустился на недавно отреставрированный диван семнадцатого века.
Совсем неплохо идет бизнес у журналистов, подумал он. Громадный ковер от стены к стене, ворсистый, как пастбище для овец. На взгляд профессионала такие гобелены вполне могли украсить Версальский дворец. Вся мебель была прекрасно ухоженным антиквариатом, семнадцатого-восемнадцатого века. На одной стене Ник заметил картину Кокто, на другой — небольшой набросок Пикассо.
Доминик вернулась с телеграммой в руке, по-прежнему небрежно задрапированная в одеяло. Ник дал понять, что он восхищен ее костюмом, и Доминик, протягивая телеграмму, чувственно улыбнулась и дала одеялу соскользнуть.