Мастер Трав VII

Мордорский Ваня

Удивительно… Это что-то новое.

Для такого «управления» мне не нужно было закрывать глаза или приказывать. Я просто подумал как хватаю кинжал — и Виа это сделала, «подключенная» к моему сознанию.

Через пару мгновений она принесла мне кинжал. Надо такое взаимодействие потренировать как следует. Это открывает новые возможности.

Еще несколько минут я лежал ничего не делая сам, и не заставляя Виа что-либо делать. Успею. Сейчас нужно привыкнуть к этим двум потокам. На это нужно

время.

Дверь скрипнула вырвав меня из размышлений.

— Элиас, ты как?

— Живой. — ответил я не открывая глаз.

Это было тяжело.

Грэм вошел внутрь.

Ладно, надо вставать, пора. Так можно еще долго лежать.

Я сел и посмотрел на Грэма.

И неожиданно увидел, как Грэм прищурился, а в его глазах что-то…дрогнуло. Словно он оценивал ситуацию.

— Что такое? — спросил я.

— У тебя… это…глаза.

— Что — глаза? — похолодев переспросил я.

Грэм нахмурился.

— Глаза у тебя… другие.

— Что именно? Они…

— Ярче. И зеленее. — ответил Грэм и подошел поближе.

Он наклонился и начал всматриваться в мои глаза.

Мне на мгновение стало даже страшно.

— Просто зеленые, но очень яркие, насыщенные.

Я с трудом поднялся, держась за стену. Голова всё еще немного плыла. Я подошел к столу, где стоял кувшин с водой, и взглянул в свое отражение.

Да уж….

Грэм был прав.

Глаза были мои, но цвет в них… цвет был не тот. Слишком яркий, слишком зеленый — такой невозможно не заметить.

— А ты такое уже видел? — спросил я, повернувшись обратно к старику.

Он почесал голову.

— Было дело… Видел у двух сильных травников. Так бывает, когда Дар сильный и влияет на глаза, обычно у огневиков. Глаза прямо-таки полыхают. Но и у других Одаренных тоже случается.

— Это пройдёт? — уточнил я.

Грэм поморщился.

— Не знаю…у тебя раньше такого не было, значит дело не в Даре, а в том, что ты сейчас делал. Тебе должно быть самому виднее.

Я кивнул. Грэм прав: я же прекрасно понимал, что это из-за глубокой связи с Виа.

— Значит надо подождать. Что-то мне подсказывает, — сказал я, — Что это временный эффект.

— Хорошо бы, не хватало еще таким привлекать внимание. — ответил Грэм.

Я сел на стул и смотрел в окно. Грэм стоял рядом о чем-то задумавшись. Виа не двигалась. Она, как и я, привыкала к тому, что в ней что-то изменилось.

Минут десять мы молчали.

— Дед, — нарушил я тишину.

— Чего?

— Ну как сейчас?

Он сощурился всмотрелся.

— Поменьше стало. Уходит. Уже не такое… яркое.

Мы прождали еще минут пять.

— Ушло. — с облегчением сказал Грэм, заглянувший в мои глаза.

Я

посмотрел в отражение. Радужка действительно вернулась к привычному цвету. Только если очень-очень пристально вглядываться, можно было заметить, что насыщенность стала чуть выше прежней. Но теперь уже ничего бросающегося в глаза.

Грэм подошел еще раз, придирчиво осмотрел мои глаза, потом руки — перевернул их, проверил кожу до локтей. Заставил снять рубаху.

— Ну…на коже никаких изменений… Хорошо.

Понятно, чего он забоялся, что Дар взял верх.

— Я хочу кое-что еще проверить, — сказал я ему, — Я догадываюсь, отчего глаза так меняют цвет, но надо проверить.

— Что, опять на час уйдешь в себя? — недовольно уточнил Грэм.

— Нет, сейчас ничего такого не будет. Просто короткая проверка. Когда открою глаза, скажи…как они.

Грэм медленно кивнул.

Я же тронул мысленно Виа и закрыл глаза.

Оно!

Связь сработала моментально и я почувствовал мир через Виа.

Она поползла наружу, во двор. Я почувствовал половицы. Каждая щель между досками, каждый мельчайший выступ — она ощущала всё. И я ощущал всё.

Я мысленно «протек» вместе с ней этот путь.

Потом двор. Открытое пространство. И сразу вспышка тепловых пятен. Вот Шлепа — нервный комок жара, переминающийся с лапы на лапу. Он почувствовал Виа и развернулся к ней грудью. Вот волк Трана лежит в тени, тёплый только под боком.

Воздух гудел и нес с собой или, вернее, в себе, вибрации, тонкие следы тепла и движения, и Виа всё это принимала и обрабатывала эту информацию своим телом.

Сад открылся как огромный многоцветный мир. Не зелёный, как его видел я, а мерцающий, перетекающий и пульсирующий — живой. Каждое растение имело свою температуру, свой ритм пульсации и свою «подпись». Серебряная мята — тонкая и прохладная; восстанавливающая трава — плотная и накапливающая в себе всё самое ценное; живосборники — тёплые, как маленькие солнышки, переполненные капельками. Я никогда не видел свой сад таким.

И главное — я там не был, но всё видел.

Сейчас я сидел в комнате, на подстилке и знал это.

— Эй.

Голос Грэма донёсся откуда-то издалека.

— Эй, Элиас!

Я с усилием втянул себя обратно. Это было как когда всплываешь из воды — выныриваешь, и сначала не понимаешь, где верх. Я открыл глаза и посмотрел на старика.

— Да?

Я взглянул на него и наткнулся на напряженное и встревоженное лицо.

— Что? Опять? — спросил я.

— Хуже. Они у тебя вообще полыхают зеленым. Прям горят, Элиас, я не шучу! Такого я никогда не видел. Ты точно в порядке? Это выглядит уже не очень хорошо….и это мягко говоря.