Мастер Трав VII
Шрифт:
— Значит, ребенок, — повторил Рыхлый, теперь уже сам себе. — Ребёнок, чёрт возьми! Я думал, что он взял кого-то взрослого, но не ребенка же…
— Скорее всего ребенка проще контролировать, — предположил я, — И есть дети, у которых был сильно-сильно разрушен корень. Как я понимаю, чем больше повреждения, тем больше можно вместить черной дряни внутрь. А значит самые послушные будут самые больные.
Рыхлый почесал голову.
— А ведь действительно… Может и так,.но это ничего не меняет. Мы всё равно не знаем кто это, у многих детей в деревне проблемный духовный
— В деревне десятка три детей не считая подростков, — сказала Морна, — Это много. Мы не можем знать, кто из них…
— Не три десятка, — поправил ее Рыхлый, — Элиас ведь предположил, что должны быть очень большие проблемы с духовным корнем, и эта мысль мне кажется вполне разумной, так что круг сужается. Вдобавок, думаю, это должны быть те, за кем не следят, или наоборот, те кого приводили родители.
Морна не ответила, молча что-то обдумывая в голове. Она смотрела не на Клыка, не на нас, а на земляную стену за моей спиной, и взгляд у неё был такой, какого я ещё ни разу не видел — не злой и не настороженный, а наоборот, в нем появился холод. Словно она на какое-то время вернула себе контроль над эмоциями и телом.
Я понимал, что сейчас разговор лучше пока не вести. И вместо слов наклонился к корзине. Рыхлый о чем-то размышлял, Морна тоже. Так что я начал доставать бутылочки из корзины. Поставил их, одну за другой, рядом с лежанкой Клыка, прямо на утоптанный земляной пол.
— Сегодня, как и обещал, сделал с запасом, — сказал я Рыхлому. — Получилось восемь штук. Одну, правда, мы уже использовали. Приготовил столько потому, что в ближайшие дни я точно сюда приходить не буду.
— В смысле, не будешь? — Рыхлый и Морна произнесли это почти одновременно.
— В прямом, — ответил я и сел напротив них. — Рыхлый, ты ведь сам слышал, как Целитель утром мной заинтересовался и сделал…кхм…предложение. И ты точно помнишь как он приблизился ко мне за долю секунды. Вот так: был на пороге — и тут же оказался рядом, словно расстояния между и не было. Я даже моргнуть не успел, не то чтобы что-то сделать. Если бы он захотел меня убить, он бы меня убил.
Рыхлый нахмурился.
— Но…
— Подожди, — поднял я ладонь. — Я не закончил. Я слаб, Рыхлый, и это правда. Я могу делать отвары, могу лечить, могу помогать. Но против него я никто, против Хельма я никто. Даже тебе я не смогу навредить. Поэтому после того, как он мной заинтересовался, я понял, что тут для меня слишком опасно. Да и не только тут. Если он захочет меня украсть, я не уверен, что кто-либо из вас сможет ему помешать. Никто из нас не знает всех его сил. Мы знаем и видели только то, что он сам нам показал.
Воцарилось молчание.
— Так действительно будет лучше, — неожиданно тихо согласилась Морна.
Рыхлый перевел на нее удивленный взгляд.
— Морна, ты тоже так думаешь? Я думал наоборот, рядом с тобой, мной, Гнусом и другими ему тут безопаснее. Опасен только путь до деревни. А там его сопровождает Грэм.
— А что «Морна», — она пожала плечами. — Элиас прав. Тут становится слишком опасно. Целитель его пометил,
Я благодарно кивнул ей. Не ожидал, если честно, что именно Морна меня поддержит первой. Думал, наоборот, упрется — слишком уж она привыкла, что я под рукой. В этом плане Грэм, конечно, был прав.
— Тут должно хватить дня на три, — продолжил я, глядя Рыхлому в глаза. — Если будете давать Клыку по бутылочке утром и вечером. И если Лорику вдруг станет резко хуже — не жди, не тяни, дай ему сразу, не жалей — я сварю ещё как только смогу. Просто… передадим где-нибудь не в деревне. Придешь к поселку.
Рыхлый кивнул.
— А сейчас я поделюсьс тобой живой, я немного накопил, пока был дома.
Я поднялся, шагнул к Рыхлому и опустил ладонь ему на плечо. Сквозь грубую ткань одежды чувствовалось, какой он сухой и жилистый, впрочем, тут, в деревне и с такими условиями жизни не растолстеешь. В гнилодарца потек ручеек живы. Не тонкая струйка, как утром я давал Морне, а нормальный ручеек. Сейчас я не экономил. Запас за дорогу я создал хороший, и весь его нужно было перелить, чтобы у Рыхлого хватило сил на ближайшие сеансы уже после того, как я уйду.
Рыхлый сначала вздрогнул, — он еще не привык к моей живе так же, как Грэм или Лира, — а потом расслабился. Я почувствовал, как у него внутри начинает заполняться его собственный «сосуд»: сначала медленно, а потом увереннее. Он сам подсказал, когда хватит: коротко поднял руку.
— Все-все, останавливаюсь, — выдохнул я и отнял ладонь. — Дальше вы сами, я сделал всё, что мог. Эликсиры есть, пиявки, привыкшие к черной живе, тоже есть. Клык уже говорит, и значит вся деревня — то есть те, кому надо, — сможет узнать правду.
Если им конечно эта правда нужна, — подумалось мне.
— А ребенка… я думаю, вы найдете. И когда найдете, скорее всего с ним придется делать то же самое, что и с Клыком. Ну и, конечно же, не поубивайте тут никого.
Последнее было обращено к знахарке.
Морна неожиданно фыркнула и даже коротко рассмеялась.
— Мы тут будто только и делаем, что друг друга убиваем.
— Не друг друга, но парочку Старейшин…можете.
— Потому что кое-кто судя по всем заслуживает этого, — уже мрачнее ответила Морна, имея в виду Хельма.
Да уж, вот кто показал себя не с лучшей стороны. Странно, что он так раскрылся, это значит одно из двух, либо он дурак (а он не дурак) либо он ни Морну ни Рыхлого ни Гнуса особо не боится. И это странно.
Я посмотрел на них. Конечно я знал то, чего не знали они — про то, что Джарл уже организовал засаду и уже ждет и Целителя, и Шипящего. И это вопрос времени, когда он их поймает. Хотя, конечно, для меня это ситуацию безопаснее не делало. Но говорить об этом я не мог — это не мой секрет, а Грэма. А еще стоит напомнить Грэму, что кроме целителя и Шипящего есть кое-кто, кого можно поймать с меньшими усилиями. Хельм. Если он выходит из деревни то поймать его охотникам проще простого. А вот если он ее не покидает, тогда да…это становится трудным.