Мастер Трав V
Шрифт:
Лицо Рыхлого дрогнуло — совсем чуть-чуть, но я заметил.
— Это хорошо. Очень хорошо. Морна как раз просила утром меня передать, что ждет отваров.
Слышать это было… неожиданно приятно. В последнее время как-то было не до Морны и не мыслей о ней. Тренировки, походы, варка, повторение письма, вспоминание тысяч растений и развитие Дара на семенах — всё это сильно выматывало, и я успевал подумать только о том, что буду делать на следующий день. Хорошо хоть, что при таком тяжелом режиме спасала только жива, дающая ускоренное восстановление, без нее подобное было бы просто невозможно.
—
Я заметил, что после слов, что у меня есть кое-что новое для Лорика его настроение сразу поднялось. Даже удивительно, что его лицо, несмотря на жизнь гнилодарца-изгоя, не превратилось в непроницаемую маску.
Я закинул корзину за спину.
Рыхлый шел впереди, а мы с Грэмом — позади. Седой уселся на верхушке корзины, а мои мутанты тихо-мирно затаились в ней. Путь до деревни нам предстоит вместе с Рыхлым, а значит ни мутантов, ни Поглощение использовать нельзя.
Виа, конечно, хотела поохотиться, но придется ей потерпеть.
Некоторое время мы шли молча. Лес вокруг жил своей жизнью: шелестели листья, перекликались птицы, Седой изредка прыгал на деревья, взбираясь повыше, и оттуда планировал вслед за нами, после чего хватался за корзину. И так по новой. В общем, Кромка выглядела сегодня максимально спокойно и мирно.
Грэм, похоже, не был настроен на разговор, а я хотел поспрашивать у Рыхлого о разном, пользуясь его улучшившимся настроением.
— Слушай, Рыхлый, — нарушил я тишину, — можно спросить?
— Спрашивай.
— Твои черви… ты ведь был очень далеко, когда послал их к нашему дому, намного дальше, чем раньше. Разве это возможно — контролировать их на таком расстоянии?
Меня интересовал не только этот вопрос, но начать решил с него.
Гнилодарец помолчал, обходя торчащий из земли корень.
— Возможно, если уметь. Это сложно объяснить.
— Ну примерно.
Рыхлый вздохнул.
— Нужно точно ощущать расстояние и точно представлять, куда именно должны двигаться черви. Они… — он запнулся, подбирая слова. — Они ощущают мир по-другому. Не так, как мы. У них нет глаз или ушей — только вибрации, запахи и влажность почвы. У них совсем другие ориентиры, которые мне нужно знать, словно быть червем.
— Ты передаешь им образы?
— Да, своего рода образы, но именно такие, которые понятны червям. Поэтому мне сложно объяснить — это как смесь вибраций, запахов и ощущение плотности земли.
— Но расстояние — это помеха? Они не выходят из-под контроля если находятся так далеко от тебя?
Я кивнул, впитывая информацию. Это было похоже на то, как я общался с Виа — не словами, а ощущениями, образами и эмоциями.
— Если черви с тобой от самого крошечного размера до крупного, — продолжил Рыхлый, — то ты чувствуешь их, как свои пальцы. Пусть связь и слабее на таком расстоянии, но они никогда не выйдут из-под твоего контроля.
— Как свои пальцы… — повторил я.
— Именно. Вот этот, — он указал куда-то вправо, хотя я не видел ничего, кроме кустов, — сейчас в двадцати шагах. Этот — в сорока. А вон тот старый толстяк закопался на глубину в три локтя и ждёт.
— Ждет чего?
Рыхлый хмыкнул.
— Добычи.
Мы прошли ещё немного, прежде чем он добавил:
—
Он замолчал, и мы какое-то время шли молча. Лес вокруг становился гуще, а деревья выше, мы шли незнакомыми путями, более дикими. Я не видел вообще ни одной протоптанной дорожки и тропинки, как было в Кромке возле самого Янтарного. Грэма незнакомые места не смущали, — видимо, это только для меня они были такими, — но топор он держал всё время наготове, да и сам двигался очень осторожно.
Из-за густых зарослей я заметил опасность слишком поздно.
В один момент раздался треск веток и шум мчащегося на нас зверя.
Это был кабан — массивная туша с бурой шерстью, торчащими клыками и налитыми кровью глазами. Он вылетел из зарослей и понесся прямо на Рыхлого.
Грэм даже не дернулся, к моему удивлению. Я думал, он как обычно метнет свой топор, но нет…
Я схватился за кинжал. Зря — ни моя помощь, ни Грэма не понадобилась.
Земля взорвалась и огромные длинные черви, каждый толщиной с мою руку, вырвались из-под листвы и опутали кабана в считанные секунды. Тварь взвизгнула, забилась, но было поздно: кольца червей сжимались всё туже и просто затягивали животное в землю, словно та была болотом.
Не знаю как он это сделал, но скоро от кабана осталась только торчащая над землей холка.
— Надо немного подождать… доедят — и двинемся дальше, — сказал Рыхлый.
Я видел, что он напрягся, и на его лбу вздулась жилка. Похоже, крупные особи требовали больше сил.
— Черви, — сказал он спокойно, — это не только разрыхление и удобрение почвы. Они бывают… опасными.
Грэм только хмыкнул, не комментируя. Он впечатлен не был.
Я медленно убрал кинжал обратно в ножны. Вот тебе и «слабый» гнилодарец. Морна говорила, что он один из слабейших в деревне. Но такие долго не живут, а значит либо она его просто не любит, либо она ценит только грубую силу, как у обычных Охотников.
— Неплохо, — тем не менее сказал Грэм, глядя на то, как бурлит земля вокруг кабана.
Рыхлый пожал плечами, подождал и мы двинулись дальше.
Я задумался. Если судить по времени, которое мы стояли у места, куда черви утянули кабана, им потребовалось полторы минуты, чтобы его сожрать. Это….очень быстро. Впрочем, учитывая количество червей, это и неудивительно.
— Рыхлый, — снова заговорил я. — А ты сразу мог контролировать такое количество червей?
Он коротко и сухо рассмеялся.
— Нет. Так не бывает.
— А как?
— Постепенно. — Он перешагнул через поваленный ствол. — Расширять количество тех, кем можно управлять. Шаг за шагом. Меня, как и многих детей, учил Могильщик, пока еще был… нормальным.
Кто такой Могильщик я уже знал, поэтому не стал расспрашивать о нем и почему он стал «ненормальным».
— Лучше всего начинать с самых мелких червей, — продолжил рассказывать Рыхлый, — И добавлять сразу по несколько. Не по одному — это слишком медленно, — а сразу три, пять — сколько выдержишь. Это тяжело, голова раскалывается, но зато мозг, — он постучал пальцем по виску, а потом ткнул в грудь, — и Дар быстрее привыкает к нагрузке.