Мастер Трав V

Мордорский Ваня

Я задумался. Именно так я хотел поступить с семенами, развивая количество через управление «мелкими».

— Значит, подчинять крупных существ для Лиры и других детей — плохо?

— Да, — подтвердил Рыхлый. — На крупных не развить ни контроль, ни связь. Только за счет большого количества мелких подчиненных Дар начинает по-настоящему работать и развиваться.

Я кивнул. Дар гнилодарцев в чем-то походил на мой Дар Симбионта — управление множеством мелких существ вместо одного крупного, развитие через количество, через постоянную нагрузку на духовный

корень.

— Сначала, — вдруг сказал Рыхлый, — Могильщик заставлял меня контролировать десять червей. Всего десять. И удерживать их целый день.

— И как? — спросил Грэм.

— Справился. На второй день он велел добавить ещё трёх.

— Получилось? — поинтересовался уже я.

— Получилось, — кивнул Рыхлый. — Но кровь пошла носом. Прямо там, посреди урока. Могильщик только хмыкнул и велел держать. Я удержал.

— Потом перестала идти? — спросил я.

Рыхлый хмыкнул.

— Куда там! Каждые новые несколько существ — и снова кровь из носа. А духовный корень будто выжимали каждый раз. Управление таким количеством легко не дается, если нет к тому особого таланта.

Я молча обдумывал его слова. Значит кровь из носа и боль в духовном корне это не страшно — это признаки роста и того, что ты выходишь за пределы своих возможностей.

Если создать эликсир из эссенций, направленный именно на снятие подобной боли, то я смогу тренироваться агрессивнее, убирать последствия и развиваться быстрее, чем кто-либо другой.

— У Лиры талант? — спросил я вспомнив, как много насекомых она контролирует.

Рыхлый кивнул.

— Так и есть — у нее талант. В таком возрасте и так управлять… это очень сильно. Гнус говорит, что не видел подобного уже лет двадцать.

Гнилодарец помолчал, а потом сказал:

— Талант у гнилодарцев не так уж и важен, куда важнее крепость духовного корня. Можно быть сколько угодно талантливым, но если корень не выдерживает нагрузок…

Рыхлый не договорил, но я понял. Его сын Лорик тоже очевидно талантливый мальчик, но с разрушающимся духовным корнем.

— Да, ты правильно подумал, — взглянул на меня Рыхлый, — Мой корень крепкий и поэтому я до сих пор жив, и не превратился ни в какую тварь, а вот Лорик… Лорику не повезло. Проблемы начались очень скоро.

Мы шли молча какое-то время. Лес постепенно редел, сменяясь болотистой местностью. Запах гнили и сырости усиливался. Мы подходили к деревне.

— А ты не знаешь, куда ушёл Могильщик? — неожиданно спросил Грэм.

Рыхлый замер на полушаге. Его лицо потемнело.

— Я и сам очень хотел бы знать, — ответил он тихо. — В такое время этот старый пень нужен деревне, нужен нам. А он просто… исчез.

Больше на эту тему мы не говорили.

Болота перед деревней гнилодарцев встретили нас знакомым запахом гнили и застоявшейся воды. Туман стелился над кочками, скрывая тропы, но Рыхлый вел на безошибочно. Впрочем, Грэм, думаю, тоже бы тут не заблудился. Только я, будь один, заплутал бы.

Седой притих.

Вокруг нас кишмя кишели комары,

только если в первое посещение этого места подобное меня напрягало, то теперь наоборот, успокаивало. Я знал, что это глаза Гнуса и этот гнилодарец не казался каким-то злым. Слепой страж деревни, никогда не покидающий этого места внушал только уважение.

Черные тучи комаров кружились вокруг нас, но не трогали.

В один момент все эти тучи насекомых рассеялись и впереди, на островке мы увидели Гнуса. Он всё так же сидел на своем плетеном кресле и в руке его дымился какой-то кусок дерева.

— Опять вы, — сказал он вместо приветствия.

— Опять мы, — подтвердил Грэм.

— Мы к… — начал было я.

— К Морне, — прервал меня Гнус, — Я знаю. Грэм, ты как и в прошлый раз, остаешься тут… со мной.

Старик недовольно скривился, сплюнул, но ничем больше не выразил своего недовольства и уселся на островке рядом с Гнусом.

— Элиас будет со мной, — сказал Рыхлый глядя на Грэма, — Можешь не беспокоиться, никто его не тронет.

— Уж надеюсь, — буркнул Грэм.

Грэм снял свою корзину, положил на землю и ее тут же подхватил Рыхлый.

— Помогу, чтоб он два раза не ходил, — пояснил гнилодарец и после этого мы двинулись дальше по тропинке, к возвышающимся зарослям Коридора.

Когда мы проходили мимо Гнуса я ощутил, как он каким-то образом пристально меня изучает. Но не глазами, нет, чем-то другим. И мне это совсем не понравилось.

Однако впереди ждал Гниющий Коридор, поэтому стало не до Гнуса — предстояло опять пройти это неприятное место. Правда, теперь со мной был Рыхлый и от этого стало немного спокойнее.

Как только я сделал первый шаг в это переплетение ветвей, вздымающихся вверх, то понял, что коридор с моего первого посещения изменился. Он стал агрессивнее, насекомые крупнее, а их жужжание и шевеление в несколько раз громче.

Да и самих насекомых стало еще больше. Седой спрятался глубоко в корзину и не отсвечивал. С насекомыми у него не складывалось.

— Что-то случилось? — спросил я у Рыхлого. — В прошлый раз насекомые были поменьше.

— В целом нынче неспокойно в деревне, — уклончиво ответил он, не оборачиваясь.

Я же следовал за ним, в этот раз не было никакого черного комара, который меня вел — эту функцию взял на себя Рыхлый.

Дошли до выхода из Коридора мы быстро и, увидев просвет, я вздохнул с облегчением — наконец-то это царство насекомых закончилось. Выдохнул и Седой.

Очутившись снаружи мы двинулись по тропинкам дальше. Шли не спеша, обходя каналы с водой. Впереди, шагах в ста, уже виднелись землянки, куда меня водил Рыхлый. В какой-то момент вокруг меня начали кружиться тысячи комаров и прочей мошкары.

— Эм… Рыхлый, а это нормально?

Тот оглянулся, прищурился и сказал:

— Похоже, Гнус решил охранять тебя от насекомых других гнилодарцев. Так никто из них не рискнет к тебе сунуться.

Я кивнул.

Через минуту спокойного пути гнилодарец остановился как вкопанный.