Мастер Трав V

Мордорский Ваня

Куда ушла — он не уточнил, а я не стал спрашивать. Всё равно не ответит.

— Грэма, как я понимаю, не пустили, — заметил он.

— Да, Гнус сказал, что охотникам тут не рады.

Я вздохнул. Одна проблема — как теперь лечить Грэма, если его не пускают в деревню? Лира и её живососы были критически важны для продолжения лечения. Правда, скорее всего я усложняю. Ничего не мешает вывести Лиру к месту, где охраняет Гнус и дать ей возможность лечить Грэма, а потом проводить обратно.

—

Да… так и есть. Гляжу он дал тебе Кусаку в проводники.

— А? Ты про этого? — мой палец указал на черного комара.

— Да, он. Любимый его комар. — подтвердил Рыхлый. — Ладно, пошли.

Рыхлый и двинулся по тропе, а комар Гнуса по прежнему жужжал где-то рядом, правда, уже не вел меня, доверил это Рыхлому.

Я пошёл следом, осторожно ступая по скользким камням и корням.

— Есть правила, — начал Рыхлый, не оборачиваясь. — Которые тебе следует знать, если не хочешь нажить себе проблем.

— Слушаю.

— Первое. Если вдруг начнешь с кем-то разговаривать, не спрашивай, откуда кто пришёл — у всех тут своя история, и не всегда она… приятная. Большинство не любят о ней вспоминать.

Я кивнул.

— Второе. Не предлагай «помощь» без просьбы — это воспринимается как жалость, а жалость — это оскорбление. Третье. Не трогай чужих питомцев, будь то насекомые, черви или что-нибудь ещё. У каждого гнилодарца своя связь со своими существами и вмешательство в эту связь… неприятно. Не все из нас… терпеливы, некоторые могут отреагировать весьма агрессивно.

— Понял.

Рыхлый остановился и повернулся ко мне.

— И ещё, — он понизил голос. — Если увидишь… измененные тела, то не пялься. Просто взгляни и отведи взгляд, будто ничего особенного не увидел.

— Понял?

— Да.

Вроде бы Рыхлый говорил банальные и понятные вещи, но очевидно, раз он предупреждает, значит были случаи.

— Некоторые, как я, нормально на это реагируют, — продолжил Рыхлый. — А некоторые буквально бесятся, ощущают себя… другими. Не всем по нраву тут находиться.

Я кивнул, обдумывая его слова. «Измененные тела» — это, видимо, те гнилодарцы, чьи Дары сильнее всего исказили их внешность. Как Морна с её когтями и клыками, только… хуже?

— А тебе по нраву, — неожиданно спросил я. — тут находиться?

Рыхлый остановился и повернулся ко мне.

— Да, — сказал он просто. — Я, в отличие от других, принял свою природу и не вижу в ней ничего плохого. Черви — часть меня, а я — часть них. Так устроен мой Дар и это нормально. И то, что другие видят в нем что-то противное, не моя проблема, а их.

Я молча кивнул. Что тут скажешь — я тоже считал, что он прав.

— Некоторые, кто торгует с другими одаренными, и видит жизнь не тут, а в посёлках… они хотят быть там, быть нормальными. —

сказал он, перешагивая через топкое место. — и в этом их проблема. Они и так «нормальные», просто другие этого не понимают.

Я чувствовал в его словах легкую горечь от того, в этой ситуации никаких изменений ожидать невозможно. Пожалуй, Рыхлый был самым нормальным из всех, кого я встречал вообще. Это сложно объяснить, но чувствовалось в нем что-то другое. Словно этот человек принял собственную судьбу и просто живет эту жизнь ничего не ожидая, а просто делая всё возможное.

— Кстати, как мой подарок? — спросил он.

— Корнечервь?

— Он самый.

— Пока что не удрал никуда, — ответил я, следуя за Рыхлым, — Значит его устроил наш сад.

— Это хорошо. Значит, прижился.

Мы продолжили путь. Тропа петляла между кочками и лужами, иногда ныряя под корни деревьев, иногда поднимаясь на небольшие возвышенности. Деревьев собственно не было, остались только огромные пни, торчащие то тут то там.

— Скажи, почему ты относишься ко мне… вот так. Я же понимаю, что другие, скорее всего, будут смотреть на меня иначе. Возможно даже ненавидеть.

— Я — не другие. — ответил Рыхлый, а потом все же объяснил, — Твой Дар ведь не совсем обычный, я это чувствую.

Я ничего не ответил.

— Такие как я, старые гнилодарцы, чувствуют подобное. Ты пахнешь иначе. Земля под тобой откликается по-другому. Мои питомцы реагируют на тебя не так, как на других, а любой гнилодарец часто слушает «мнение» именно своих питомцев. Потому что они скажут больше, чем любой разговор с человеком.

Вот как…

— Подожди, ты сказал старые гнилодарцы, но тебе на вид лет сорок, не больше.

Да, это была неловкая попытка увести разговор в сторону, но Рыхлый, похоже, был не против.

Он рассмеялся искренне, от души.

— По меркам гнилодарцев я прожил достаточно долго, чтобы считаться старым. И вот что я тебе скажу: чем старше гнилодарца ты видишь — тем осторожнее должен быть.

— Почему?

Рыхлый не ответил, только плечами пожал. Объяснять эту фразу он не собирался.

Между островками твёрдой земли я заметил неглубокие канавки, заполненные мутной водой, и в этой воде что-то светилось.

— Водоросли, — пояснил Рыхлый, заметив мой взгляд. — Ночью окраина деревни мерцает… очень красиво. Ну и незаметно не подойдешь.

Я присмотрелся. Водоросли в мутной воде реагировали на движение: когда Рыхлый прошёл рядом, они вспыхнули ярче, обозначая его присутствие.

Живая сигнализация.

— Нашел одно любопытное создание, — неожиданно сказал Рыхлый, — Оно может помочь твоему деду. Пиявка из глубин «черный плакальщик» — редкая, поймать почти невозможно, даже с моим Даром.