Мастер Трав V
Шрифт:
Но попробовать стоило.
Мы продолжали идти. Седой, осмелев, выбрался из корзины и запрыгнул на ближайшее дерево. Его движения были всё ещё немного неуклюжими, так как его крылья не до конца восстановились, но он уже мог планировать с ветки обратно в корзину, чем активно и пользовался.
— Пи-пи! — радостно пискнул он, приземлившись после очередного прыжка.
Я невольно улыбнулся. А ведь еще совсем недавно он лежал полумертвый, избитый и с переломанными конечностями, а теперь скачет как ни в чём не бывало. Правда, стоило это
— Дед, — спросил я минут через десять дороги, — а почему Гнус никогда не покидает деревню? Ты сказал, что он защищает её, но кроме него должны быть и другие гнилодарцы-защитники. Да и не думаю, что с его тьмой насекомых отсутствие зрения такая уж большая проблема.
— Ты прав, дело не только в этом. — Грэм перешагнул через поваленный ствол. — Дело в его гнездах, которые располагаются вокруг деревни. Гнус не может далеко уйти, потому что потеряет связь с большей частью своих питомцев. Он не один год создавал огромные колонии своих кровососущих тварей именно в этих болотах и, видимо, уже тогда не собирался покидать деревню. Он хотел сделать деревню очень защищенной именно благодаря своему Дару. Уйти куда-то — значит, стать резко слабее, потому что взять их всех с собой он не сможет. А может… его держит еще что-то, о чем я не знаю.
Я кивнул. Это как будто бы объясняло некоторые вещи.
— А ты, видимо, Гнуса знаешь больше остальных?
Грэм кивнул, не оборачиваясь.
— Достаточно. — подтвердил Грэм, — Ему можно… не то чтобы доверять, но и удара в спину от него ждать не стоит — он не примыкает ни к кому. Его интересует только защита своей территории.
— А те насекомые, что мы видели…
— Это лишь малая часть. — Грэм усмехнулся. — У Гнуса много «спящих» гнёзд, которые он держит в резерве, не показывает никому. То, что ты видел — может, десятая часть от его истинной силы.
Я присвистнул.
— И он контролирует всё это одновременно?
— Его поле контроля — самое большое из тех, что я встречал, ни один гнилодарец не способен на такое. Во всяком случае я не видел.
— А ещё… — я вспомнил кое-что важное. — На нём нет изменений — никаких мутаций, как у других гнилодарцев. По крайней мере на видимых частях тела.
— Заметил? — Грэм одобрительно хмыкнул. — Да, его духовный корень в порядке. Гнус — один из немногих гнилодарцев, кто остался человеком. Полностью.
Теперь понятно, почему он говорил Лире не привязываться к насекомым: чем сильнее трещина в духовном корне, тем глубже одарённый погружается в свой Дар, и тем больше теряет человечность. Морна с её звериными чертами, Шурша с дополнительными глазами, Клык с костяными наростами — все они в какой-то степени уже не совсем люди.
А Гнус сохранил себя, контролировал Дар, а не наоборот. И видимо поэтому говорил Лире обрывать контроль, и помнить что насекомые, это всего лишь насекомые, у которых короткий срок жизни и к ним не стоит привязываться — уж он точно знал, о чем говорил.
— А Могильщик? —
Грэм пожал плечами.
— О Могильщике мне почти ничего не известно. Я его видел всего пару раз, издали, и никогда не разговаривал. А далеко не о всех вещах гнилодарцы рассказывают, даже если ты с ними… поладил.
Я кивнул, но мысленно отметил: если этот гнилодарец дожил до такого возраста и при этом руководил целой общиной — значит, скорее всего, его духовный корень тоже в порядке. Иначе он давно бы потерял контроль или превратился во что-то… нечеловеческое.
— Там, в деревне, — я решил поделиться ещё одним наблюдением, — я видел мальчишку с Даром воды. Настоящим, не «гнилым».
— Бывает. — не удивился этому Грэм, — Дети гнилодарцев иногда рождаются с нормальными Дарами. Дары не передаются по наследству — это решает природа, какой будет Дар у человека… из-за этого, конечно, много проблем.
— И что с ними делают? С нормальными Дарами, их ведь можно… переместить отсюда.
— Ничего не делают Элиас. — Старик вздохнул. — Оставляют в деревне. Кто их примет в посёлках? Да и не станут гнилодарцы отдавать своих. Не все родители как у Лиры или Малика…
— Кстати, а где их родители?
— Сгинули, — махнул рукой Грэм. — Это всё, что я знаю от Морны.
— Ясно, — кивнул я.
— Есть исключения… — неожиданно сказал Грэм, — кузнечный Дар или огненный — такие редки и ценны. Ребёнка с таким Даром действительно можно пристроить в помощники к мастеру-кузнецу. Но остальные…
Он не договорил, не нужно было.
Мы вышли на небольшую поляну, где солнечный свет всё-таки пробивался сквозь кроны. Здесь было влажнее, чем на основной тропе. Рядом журчал ручей, и воздух пах сыростью и прелой листвой.
— Вот. — Грэм указал на заросли у воды. — Живица-трава. Даже никуда не делась, всё так же растет…
Я присмотрелся. Невысокие растения с мясистыми тёмно-зелёными листьями, покрытыми тонким слоем блестящей влаги. Они буквально светились изнутри, хоть и слабо, едва заметно. Думаю после моих улучшений, это свечение станет еще сильнее, а сами растения выше и крепче. Хорошо, что у меня небольшая лопатка с собой, я без нее в лес теперь не выхожу — слишком много растений может попасться, которые нужно выкопать и перенести домой для пересадки.
Однако и второе растение было тут же.
— А там дальше, — Грэм махнул рукой, — золотуха. Видишь, с жёлтыми прожилками?
Я увидел кустики повыше, с листьями, пронизанными золотистыми линиями, словно кто-то нарисовал на них тонкие узоры.
— Оба растения мощнее восстанавливающей травы, — пояснил Грэм. — Но в отличие от восстанавливающей травы, которая растет вне леса, эти обычно не приживаются в садах. Да еще и редкие, при том что свойства не дотягивают до намного более распространенных растений, растущих чуть за Кромкой.