Мастер сновидений
Шрифт:
«Вот, все удивляемся эльфийской слащавости, а свои же в этом деле переплюнут кого угодно», — полковник даже замотал головой, как бы отряхиваясь от льстивого елея.
— Айре, вам помешали…. Я вас слушаю…
— Как вам, сейн Калларинг, уже известно, я стал жертвой подлого преступления.
— Да! — Вмешался консул, — и мы поражены, что такая чудовищная по наглости и дикости банда творила свои немыслимые гнусности именно в вольном Караваче.
— Немыслимого и у вас, в Светлом лесе, хватает. А порядок в городе определяется не наличием бандитов, а умением властей их обезвреживать. Вот так! — И консул удостоился убийственного
— Да, да…конечно, — заткнулся высокий эльфийский чин.
— Улька…Гаарх язык сломит…, продолжай, в общем, только, что я сам знаю, наверное, не надо, время дорого. Можешь меня удивить?
— Попытаюсь…. Вы знаете, где и как я оказался. Сначала было просто противно, грязная убогая комнатушка, грубые хамоватые охранники. Но что началось потом, невозможно представить даже на орочьей оргии. То, что там творилось, недостойно зрения мыслящего существа. Девушка была в жутком состоянии, видимо ее разум отказывался осознавать происходящее, она была в полузабытьи, плохо воспринимала окружающее. Все творящееся вокруг казалось мне неправдоподобным, я просто не верил своим глазам и ушам. В школе искусств мы изучали произведения художников и поэтов Северной равнины, в них женщина почитается как богиня, как чудесное создание в мире пленительных белоснежных птиц, небесной синевы с жемчужными облаками, дивного благоухания и сияющих горных вершин. А тут я увидел прелестную девушку, и в этом со мной согласились бы большинство эльфов, что она очаровательна…
«Да неужели?» — удивленно взлетели вверх брови полковника.
— …как объект искусства.
«А вот это весьма вероятно», — согласно покачалась голова полковника.
— А для человеческого художника она просто мечта.
— Айре, ты видел ее до… этого случая.
— Да, встречал в городе, она в лавку заходила, интересовалась… Страшно сказать какие издевательства и унижения вынесла она от этих уродов. Их и людьми называть нельзя, это не… — Эльф запнулся, подбирая слова, ведь «нелюдь» означало просто представителя иной расы, — … это ВЫЛЮДЬЕ.
Они меня втолкнули туда, в эту грязь, смешанную с кровью, спермой и рвотой. Они требовали, чтобы я … я с человеческой женщиной! Да еще у них на глазах! Вы можете это представить!?! А они хотели под такое зрелище выпивать и закусывать… мерзость!
— Так ты что же, отказался?
— Я?! — вопль эльфийского юнца дошел до хрипа, на лице изобразилась такая многозначительная гримаса, что высохший грим стал тут же осыпаться. — Это невозможно, физически невозможно!
— Ну ладно, ладно, — успокоил эльфа Калларинг, — понимаю, что тебе неприятно, но это непраздное любопытство. Это мой профессиональный долг, выяснять все подробности.
Улька, как сократил его имя полковник, слизнул взбитых сливок с пирожного и запил сладким кофе.
— Бедная девушка, я слышал, как она молила о смерти. Я тоже был близок к таким мольбам. Но тут явился ОН, Белый принц, сияющий, словно восход Андао, с разящей радугой в руках. С ним был черный демон, с легкостью менявший внешний облик. Юношу мы все знали как местного сказочника, никаких невероятных талантов за ним не наблюдалось, считалось, что весьма средний маг, и неплохой рисовальщик. Он пришел за девушкой. Ни у кого, вставшего у него на пути, не было шансов, все его противники получили быструю необременительную смерть. Мне показалось, что он мог разделаться
«Да уж, … всего–то несколько брызг», — нахмурились брови полковника.
— А скажи–ка мне, дружочек, как нашел свою смерть хозяин дома? Это демон его так?
— Нет, в тот момент демона вообще не было в комнате, он бы не смог пройти через дверной проем, был настолько огромен.
— Тогда остается маг, как же он сделал это, оставил тело без головы?
— Я не знаю, у него ни дрогнул ни один мускул, мне показалось, что взглядом.
— Да, глазки у него всегда были приметные, но не думал, что они настолько опасны….
— Да, я ничего подобного не видел и ни о чем таком не слышал. От всех переживаний я даже лишился сил. Но они меня не бросили в том проклятом доме, привели в чувство, во что–то одели и вывели на улицу.
— А девушка?
— Она была едва жива, сказочник нес ее на руках. А мне подставил плечо демон в виде какого мужика в камуфляже.
— Да, интересные показания. Спасибо, что помог мне составить полную картину произошедшего.
— Благодарим Вас, сейн Калларинг, — взял слово консул, — за внимание к нашим персонам. И я бы очень просил Вас, что на публичных разбирательствах не упоминалось вслух имя моего протеже.
— А публичных разбирательств не будет, будьте покойны. Не стоит такое дело выносить на потеху толпе. И так в городе полно всяких слухов.
— Сейн Калларинг, — Улькатиэль присел. Было видно, что он очень устал, злоключения сказались на изнеженном эльфийском юноше. — Когда я окончательно приду в себя, когда у меня прекратят дрожать пальцы, я возьмусь за написание картины. Я должен запечатлеть эти события для истории во всех подробностях.
— Может быть поаккуратнее с подробностями, не надо их в историю, пусть остаются в архиве.
— Конечно, господин полковник, я себе мыслю это как масштабное полотно героико–эпического плана. Я бы хотел выставить его в местной ратуше в порядке межрасового культурного обмена. Как Вы на это посмотрите?
— Я, конечно, за культурный обмен, но я не разбираюсь в живописи. Так что об этом с кем–нибудь другим. А сейчас, любезные айре, я вынужден вас оставить, у меня еще масса дел.
И полковник своим стремительным шагом покинул заведение.
Внизу меня ждал Джург. На мой адрес в его трактир пришло толстое и тяжелое почтовое отправление. Великая не подвела и прислала мне договор на согласование. Осмотрела папку, прочитала один лист из середины и поняла, что мне самой с этим не справиться. Нужен поверенный, причем самый лучший, значит, пора ехать в Ерт.
— Джург, подойди…
— Я весь ваш, асса Анна.
— Как моя подруга… как прошла ночь?
— А… ночь прошла спокойно, она пару раз вставала, ходила по номеру, а так все нормально.
— А что говорят в городе?…
— Да много всякого–разного… — А вот эта деликатность орка мне не понравилась… надо что–то делать… Слухи это такая штука, что если их чуть–чуть поправить, то есть шанс сохранить репутацию и себе, и женишку, и сейну. Придется обратиться к профессионалу.
— Джург, у тебя на обед сегодня что?