Мастер путей 7
Шрифт:
Конец этого дня весь, целиком и полностью, израсходован на решения хозяйственно-бытовых и административных вопросов. Врубиться сразу с марша в лесоповал — большого ума не надо. Но кто тогда разместит сотни голов крупного рогатого скота, который ещё необходимо кормить? Кто разместит сотни голов тягловых животных, каждая из которых стоит как несколько лет жалованья? Кто разместит принесённый с собой провиант и учтёт инструментарий? Потому все проблемы решались постепенно и с поистине имперской педантичностью.
Только к ночи управились со всем, кроме размещения людей. Первую ночь в предгорьях Первоуральска им придётся провести возле костров, обогреваясь от промозглых ветров, дующих с гор. Завтра они начнут своими силами добывать древесину,
Когда солнце коснулось верхних пиков уральских отрогов, на специально отведённых для этого местах, с соблюдением всех положенных предписаний об обеспечении безопасности, развели таёжные костры. На них грелась вода, возле них грелись рабочие. Кто-то, понимая, что завтра предстоит непростой день, лёг спать уже сейчас, предусмотрительно отужинав. Кто-то, не понимая, что их ждёт впереди, тихо переговаривались возле ночных огней.
Впереди предстояли недели очень напряжённой работы.
Ласково омываемый неспешными водами спокойно текущей реки островок приютил нашу группу вместе с самоходкой.
Сразу же, как только мы с Алиной перешагнули через портал, клочок суши накрыл непроницаемый купол маскировки.
Ну, по крайней мере, он считался непроницаемым. На айнах он, видите ли, не тестировался. Вот сейчас и узнаем, насколько он надёжен, когда дело касается аномальных зверей.
Прошла портал самоходка, за транспортом схлопнулась прореха в ткани пространства-времени. И вот уже мы, осторожно, стараясь не производить лишних шумов, пытаемся окопаться на островке, чтоб не спровоцировать местную фауну.
Пусть я на своём опыте убедился, что не так страшны айны, как их малюют. До сих пор нам удавалось выходить победителями из схваток с ними. Но, извините мои подсумки, в округе их — тьма тьмущая, и в размерах они существенно, СУЩЕСТВЕННО больше всех тех, что мы видели, вместе взятых. Такое нельзя списывать со счетов. Если мы умудрялись побороть ту мелочь, то ещё бабка надвое сказала, что нам удастся также легко побороть «крупняк».
Беспилотник разряжен и сел наземь. Допустим, батареи заменить — и вперёд, разведывать округу. Изучать зверей, их повадки, немножечно побыть натуралистом… Ага, прям два раза. Винты беспилотника визжат, как твари. На нескольких сотнях метрах высоты человеческое ухо его не услышит, да. Но кто сказал, что борт останется незаметным для тварей? И если человек не добросит палку на полкилометра (даже попасть в «птичку» из автомата задача со звёздочкой), то почему у зверей не будет возможности воздействовать на него Силой? Не от злого умысла, а просто из праздного интереса. Новая игрушка, всё же. Тем паче, что достоверно известно о существовании летучих тварей.
Нет, рисковать бортом нельзя. Нам с его помощью ещё до Дальнего Востока ползти челночными перебежками.
А вот взять из рюкзака в салоне самоходки бинокль — это дельная мысль. С помощью подзорного устройства можно разглядеть то, что недоступно человеческому глазу.
Пока девчонки рассредотачивались и занимали позиции согласно своему боевому расписанию, я вскарабкался на крышу техники и оттуда обозрел округу.
«Сердце ушло в пятки» — грубо сказано. Я-то
И даже не потому, что мы в окружении десятков и сотен существ, чья природа наделена аномальной силой. И даже не потому, что мы на открытой местности, с единственным укрытием в виде оптической маскировки магического происхождения.
А потому, что при детальном рассмотрении в каждом, я подчёркиваю, В КАЖДОМ лбу на черепе зверей (а встречались и двух, и трёхголовые) виднелись ставшие уже привычными артефактные камни. Которые, как мы успели выяснить, появляются на своих местах далеко не в условиях внутриутробного развития будущих существ.
Возле одной из небольших рощиц реликтового леса, ещё не до конца объеденного до состояния пустоши, величаво перешагивала на колонноподобных лапах исполинская рептилия, чьё тело будто отлито из какого-то неземного металла, переливающегося на свету всеми цветами радуги. Отсветы на шкуре напоминали висмут, но структура чешуи была ближе к классическим пластинам. Три головы возвышались над землёй на добрый десяток метров, если верить баллистической сетке бинокля. Подобно трём сторожевым башням неведомого царства, озирались вокруг в поисках чего-нибудь съестного. Их чешуя отливает тусклым блеском, создавая причудливую мозаику на могучих шеях. Мощные лапы оканчивались изогнутыми когтями, способными рассечь любого. Хвост, подобный древней лиане, извивается в воздухе, оставляя за собой призрачный след, увенчан шипастым навершием: такой десятиметровый хлыст взмахнёт — и мало не покажется никому. Толстый и массивный, как газовая труба международного хаба. Глаза рептилии почти не двигались, или их движения не были заметны в бинокль: создавалось ощущение, будто бы тварь близорука или же слепа, и ориентируется по слуху и запаху. В пользу последней версии говорила одна из голов твари: проходя мимо сравнительно невысоких для этого мира деревьев, пасть ухватила толстыми, громадными, как у слона, зубами верхушку кроны и принялась задумчиво пережёвывать добычу вместе с куском ствола.
Что самое неприятное — во лбу каждой башки твари виднелся артефактный камень, размером сообразный габариту существа.
В другом углу мизансцены проступал силуэт существа, чей облик сходу вызвала ассоциацию с химерой. Могучая голова, бездарно пытающаяся мимикрировать под львиную, венчала мощное туловище, украшенное густой гривой, отливающей в далеко не львиным металлическим блеском. Чешуйчатые пластины вдоль хребта переливались в отблесках солнца.
Рядом с основной черепной коробкой тела, будто противоестественный нарост или паразитирующий организм, виднелась похожая на козлиную голова с ветвистыми рогами, изогнутыми в диком танце. Из её пасти вырывался непропорционально длинный, будто бы у жирафа, язык. То ли так показалось из-за солнца, то ли и взаправду, но от рогов будто бы исходил какой-то ненормальный свет. Слишком слабый, чтоб затмить собой дневной, но достаточный, чтобы я обратил на него внимание. Хвост существа завершалась змеиной головой, чьи откровенно подслеповатые рудиментарные глаза бездумно и лениво сканировали заднюю полусферу с тыла сущности, повинуясь движению носящего её хвоста. Чешуя на хвосте меняла оттенок от изумрудного до угольно-чёрного, создавая впечатление живого пламени, а змеиная пасть раскрывалась в безмолвном шипении, обнажая ряд острых клыков.
Мышцы под чешуйчатой кожей перекатывались при каждом движении, будто существо собрано из разных частей, но объединено единой волей. Лапы оканчивались острыми когтями, способными рассекать камень, а движения полны притягательной кошачьей грацией и умопомрачительной смертоносной силой.
И, по уже начавшей укореняться традиции, во всех трёх черепах — по соответствующего размера артефактному камню.
Ещё несколько минут созерцания окружающего нас многообразия фауны дали понять: мы влипли. И на этот раз капитально.