Мастер лжи

Рэд Илья

Чтобы их все различать, нужно было постигать эту науку. А память Арвина, к сожалению, вообще исчезла — я не знал и не помнил ничего. Спасибо, хоть Ларл со мной возился.

Никаких преград больше не было, поэтому на непрекращающиеся атаки Густава я начал отвечать контрвыпадами, заставив того поднять брови. Что, думал, будешь просто избивать своего противника?

По движениям парня я уже понял, что он за фрукт. В моём мире ему бы не дали и третьего ранга. Зелёный ещё. Был бы он доброжелательно ко мне настроен, я бы

ещё подумал — позорить его или нет, но он прямо-таки пытался втоптать остатки моей репутации в грязь. Нет уж, братик, у параши будешь сидеть ты, а не я.

Я заметил рассинхрон между движениями ног и туловища Густава Громова. Для баланса ему надо было поставить тату и на скорость движений, а у него только бег.

Раньше я таких тонкостей не заметил бы, но месяц, проведённый в рубежной зоне, давал о себе знать.

Брат зачастил кружить вокруг меня, пытаясь дезориентировать быстрыми передвижениями и неожиданными атаками сбоку. Я пока себя никак не выдавал и искал момент.

Тот не заставил долго ждать. В очередной раз атака, и ноги понесли Густава влево, чтобы спровоцировать и меня сместиться туда для защиты.

Вместо этого я перебросил меч в левую руку и поставил блок на его будущий шаблонный удар, а сам со всей дури ударил в сопатку заигравшемуся братцу. Его корпус был чуть наклонён во время финта и находился на прошлом месте, тогда как ноги прошли вперёд.

Я думаю тут ещё дело и в слабых мышцах. Надо будет спросить Ларла — видел ли он такой же эффект на мне во время боя с паучихой. Если да, то с этим надо что-то делать.

Густав потерял равновесие и плюхнулся на зад. Глаза собрались в кучу. Я не стал портить ему и дальше лицо — просто лениво навёл меч на незащищённую голову.

— Бдумс, — деревяшка шутливо ткнулась в лоб. — Кажется, я победил.

Разгорячённая боем толпа кисло смотрела на меня из-за металлической сетки октагона. Некоторые всё ещё не поняли, что произошло. Мне было всё равно. Первый шажок сделан. В будущем сто раз подумают, прежде чем дерзить мне.

— Отлично, — сказал Ян Громов, — а теперь слушайте все — это важно, — вошедший внутрь плечистый глава рода указал на меня рукой. — Мой сын пожелал сменить имя, и я даю согласие на это. Теперь называйте его Гордей.

— Да, я Гордей Громов, — сказал я как можно чётче и отбрасывая в сторону тренировочный меч. — Что дальше?

— А дальше — наказание, — улыбнулся папуля.

— Чт...

В октагон вбежало десяток бойцов, повалили меня и скрутили.

— Я же победил! — кажется, первоначальный план всё же сработает.

— Да, — спокойно ответил Ян, — но тебе нужен урок и время на подумать о своём поведении. В тюрьму его.

Моей печени быстро объяснили, что сопротивляться себе дороже, поэтому я позволил отцовским прихвостням увести меня. В принципе, ожидаемо. Ведь я попрал его репутацию своими проказами. Надо признать, били меня

не сильно.

Скорее чтобы подавить сопротивление. Активировать тату раньше времени я не видел смысла, поэтому просто смотрел, куда меня ведут.

Форпост позади теремов, ясно. Там мы спустились по грубым ступенькам на несколько метров вниз. Никаких решёток — сугубо камень и плотная дверь. Меня обыскали. Забрали весь порошок, ножи и вообще всё, что могло быть опасным.

— Советую не рыпаться, — сказал мне начальник местного гарнизона. — Всё равно не убежишь. Ар... Гордей, отец тебя тут подержит для острастки и всё — давай без глупостей.

Я кинул на него оценивающий взгляд.

— Будешь вести себя хорошо, что хочешь принесу. Жратву, бухло, девку — просто не создавай мне проблем. И так дел невпроворот.

— Идёт, — сказал я ему, решив не спорить.

Дверь закрылась, и я остался в холодной комнате один.

* * *

Спустя три недели, кабинет главы Громовых.

— Ну что, как он там? — спросил Ян у своего начальника стражи.

— Да всё так же, — вздохнул мужчина с пышными бакенбардами и широкой шеей.

— Бежать не пробовал?

— После прошлых трёх раз нет. Может, хватит оно? Отпустили бы мальца, ваше сиятельство, — наклонил голову вбок Матвей. — Не ломается парень, сами ведь видите. Таким сыном гордиться надо.

— Больно дерзок стал, но ты прав. Заметил тоже, да? — Ян держал Арвина, точнее, Гордея, вот уже третью неделю в темнице и пытался вразумить, но что-то пошло не так.

— Да, — кивнул грузный, чуть полноватый начальник, — перестал бояться.

— Раньше он только и делал, что сидел дома. Если честно, когда он оставил все чертежи и ушёл, я переживал, но сейчас его будто подменили. Ты разговаривал с тем простолюдином?

— Которого он кнутом, то бишь... Да, потом с начальником полиции. Тот сразу доложил, что видел Арвин... Гордея, — поправился мужчина.

Ян ходил из угла в угол по кабинету, где велась их беседа, держа руки за спиной.

— Что ещё скажешь?

— Да так... — замялся Матвей. — Занимается целыми днями, сидит, смотрит в одну точку, книжки просил.

— Чтец выискался, — хмыкнул Ян. — А по ночам у него собрания в библиотеке?

— Я...

— Развёл ты бардак, Матвей, ох посеку тебя, доиграешься...

— Ну как, ведь кровь ваша. Не откажешь ведь...

— Странный ты Матвей. Вижу, приглянулся парнишка?

— Есть такое, — не стал отрицать старик. — Стержень прорезался в нём, не загубить бы, ваше сиятельство. Людей мало, жмут нас Корниловы.

— А что Плесницкие? Мне тут докладывали, активничать начали в нашу сторону. Что там произошло?

— Ну, дык это. Ар... Гордей и тут поспел.

— Как? — Ян остановился и нахмурил брови. — Что он натворил?

— Альбина Плесницкая...