Мастер кулачного боя
Шрифт:
Танин бесшумно поднялся на один пролет и замер в ожидании. Снова лязгнули замки внутренней двери, и тонкий слух Китайца уловил голос Заречного:
– Я же сказал, мне ничего не нужно.
– Как это не нужно, братан? – Этот грубый голос звучал гораздо отчетливей, потому что говоривший находился с внешней стороны двери. – Хотя, если не хочешь, я твои лавашки могу себе оставить…
Видимо, Заречный узнал говорившего – Китаец услышал, как отодвигается задвижка на двери.
– Я думал, снова этот урод вернулся. – Теперь голос Заречного был слышен очень хорошо,
– Погоди, братан, – пришедший был явно встревожен, – кто-то к тебе приходил?
– Да, – ответил Заречный, – он сказал, что частный детектив. Я не открыл ему.
– Вот это ты сделал напрасно, – укоризненно произнес тот же голос, – нужно было хотя бы посмотреть на него. Потом обрисовал бы его нам.
– Я больше не собираюсь на вас работать, – заявил Заречный, – давай бабки и до свидания.
– Че ты такой дерганый, братан? – Пришедший был недоволен. – Может, ты кому настучал на нас, а?
– Да что я, враг себе, что ли? – запротестовал Заречный, понизив голос до шепота. – Кому я мог настучать?
– Тебе лучше знать… – В голосе гостя появились угрожающие нотки.
– Ты нам лапшу на уши не вешай, Шурик, – услышал Китаец третий голос, высокий и нервный. – Если лажанулся, так и скажи. Может, ты и мусорам все выложил, а с нас хочешь бабки слупить? Ты ведь штуку уже получил…
– Да вы что, ребята?! – испуганно воскликнул Заречный. – Вы же знаете, что бабу повязали… Получается, что я здесь ни при чем. А вдруг это она раскололась?
Китаец осторожно посмотрел вверх и увидел два бритых затылка, принадлежавших посетителям Заречного, и самого Александра, который стоял в профиль к нему. Он был высок и широкоплеч: синяя спортивная майка без рукавов плотно обтягивала его мускулистый торс. Братки – а в том, что это бандиты, Китаец не сомневался после первой же фразы грубоголосого – были ростом пониже и более субтильные.
– Она знает, что после этого не проживет и двух дней, – усмехнулся обладатель душераздирающего фальцета, стоявший за своим приятелем.
Его напарник был пониже его, но шире в плечах.
– Ладно, Шурик, – пренебрежительно сказал широкоплечий, – мы пошли. Погнали, Гриша.
Он развернулся и направился к лифту. Китаец быстро спрятал голову, но успел заметить в руках у того небольшую спортивную сумку. Гриша затопал следом. Заработала лебедка, поднимающая кабину лифта.
– Погоди-ка, – растерянно окликнул парня Заречный, – а деньги?
– А-а, деньги, – как бы вспомнил низкоголосый и пошел обратно. – Получи.
Китаец услышал сухой щелчок, сдавленный полувскрик-полустон и шум падающего тела, затем через секунду еще один щелчок. Рискуя быть замеченным, он снова посмотрел наверх и увидел, как широкоплечий быстро прошел к лифту, пряча в сумку пистолет с навинченным на него глушителем.
Перескакивая через две ступеньки, Китаец кинулся на площадку седьмого этажа. Когда он с «пээмом» в руке очутился там, двери лифта уже закрылись, и он двинулся вниз. Заречный лежал, скрючившись в проеме распахнутой двери: верхняя часть тела слегка повернута на правый бок, в
«Доигрался парень», – промелькнуло в мозгу у Китайца. Не теряя больше времени, он бросился вниз. Так быстро он давно уже не бегал. Меньше чем за полминуты преодолев все семь этажей, Китаец вылетел из подъезда, едва не сбив с ног дородную тетку в цветастом платье и трикотажной кофточке. «Извините», – машинально пробормотал Китаец, оглядывая двор. Он заметил, что за угол дома неспешно поворачивает небольшая ярко-красная «БМВ» с тонированными стеклами. Танин в несколько прыжков добрался до «Массо», вскочил за руль и двинулся следом.
Пока «БМВ» ехала по узким улочкам «тихого» центра, Китаец спокойно мог держать его на приличном расстоянии, не привлекая к себе внимания. Попетляв немного по району, где частные одноэтажные дома чередовались с новенькими кирпичными девятиэтажками, красная «БМВ» направилась в сторону центра. Движение становилось более интенсивным, и, чтобы не потерять «объект» где-нибудь на светофоре, пришлось сократить дистанцию до минимума. «БМВ» поехала быстрее, но двигалась с максимально разрешенной в городе скоростью, соблюдая все правила.
Центр проехали, в принципе, спокойно: казалось, ни водитель, ни пассажир «бээмвухи» не подозревали о том, что кто-то висит у них на хвосте. Только после того, как «БМВ» несколько раз свернула направо, сделав круг и снова выехав на центральную улицу, Китаец понял, что его засекли. В этот момент он чуть не пожалел, что не пользуется мобильным телефоном: можно было сообщить в милицию, что в красной «бээмвэ», такой-то государственный номерной знак, движущейся по направлению к Заводскому району, находится убийца. Но что толку жалеть о том, чего нет. Мобильник Китаец не приобретал сознательно, несмотря на частые упреки Лизы. Хотя это современное и удобное средство связи, но с трубкой в кармане, считал Танин, он потеряет частичку своей свободы, которой он так дорожил. Все Лизины доводы, что трубку можно отключать и вообще иногда оставлять дома, он пропускал мимо ушей, предпочитая пользоваться телефоном дома, в конторе или обычным таксофоном. Наверное, в этом было что-то консервативное, а скорее, восточно-ретроградное, но ведь в жилах Танина действительно текла наполовину восточная кровь.
Тем временем «БМВ», миновав центр, резко прибавила скорость. Она лавировала среди немного поредевшего потока машин, обгоняла, подрезала, уходя от лобового столкновения со встречным транспортом, выезжала на разделительную полосу, пытаясь оторваться от преследователя, но ей это не удавалось. Как всегда бывает в таких случаях, на всем пути следования не попалось ни одного поста гибэдэдэшников. «Когда не нужно, – без особого раздражения подумал Китаец, обгоняя черную "Волгу" и едва не зацепив троллейбус, отъезжавший от остановки, – вы стоите на каждом перекрестке».