Мастер кулачного боя

Серегин Михаил Георгиевич

«Встать и уйти!» – стрелой вонзилось в мозг.

Он сделал глубокий вдох, справляясь с неизвестно откуда накатившей тошнотой.

– Я слышал, вы были хорошей парой… – Китаец старался не глядеть на Лену.

Но услышать очередной ее всхлип висевшая между ними стеклянная стена не помешала. Эта стена не давала доступа к правде, к признанию или покаянию, а вот всхлипы и всякие нелепые слова она охотно пропускала. «Не позавидуешь психотерапевтам. Правильно, что за границей их сеансы так дорого стоят».

Тихие,

протяжные подвывания свободно достигали ушей Танина. Он был подавлен и смущен. «Может, у нее расстройство психики? Неудивительно».

– Каким образом пистолет попал вам в руки? Вы хотели убить вашего мужа? – громко спросил он.

– Нет! – выкрикнула Лена и снова затряслась в плаче, который набирал обороты с каждой секундой.

– Вы дружно жили?

– Да.

– Хорошо. – Танин перевел дыхание и, повернув голову, встретился глазами с Бухманом. – Он не изменял вам?

– Нет! – так же ожесточенно крикнула Лена.

– А вы ему?

Лена резко покачала головой из стороны в сторону.

– У вас был брачный контракт? – неумолимо наседал Танин.

– Да, да, да. – Лена тряслась, как в лихорадке.

Было не понять, плачет она или смеется. Лицо ее разрывалось от судорог и кривых усмешек.

– Что вы получите согласно ему? – Танин старался говорить холодно и спокойно – он ничего не мог противопоставить истерическим конвульсиям этой полубезумной женщины кроме отстраненной деловитости и ледяного интереса.

Подобное «хирургическое вмешательство» дало кое-какие плоды.

– Все.

– Если мы не докажем ее невиновность, – шепнул Китайцу Бухман, – она ничего не получит.

– То есть вы становитесь абсолютной наследницей? – Китаец толкнул под столом ногу Бухмана.

– Да, – внезапно одеревеневшими губами проговорила она с таким трудом и усилием, точно вытолкнула это недозрелое слово-плод из самой утробы.

– А в случае развода?

– Я невиновна! – с надломом воскликнула она.

– Я вам верю, – Танин призвал все свое самообладание, – но мне необходимо знать – знать, чтобы помочь вам, – что вы получили бы в случае развода.

Лена прекратила плакать и настороженно, если не враждебно посмотрела на Танина, словно он принуждал ее сознаться в каком-то постыдном поступке. Выражение ее бледного, осунувшегося лица стало еще более тоскливым и напряженным. «Если эта заезженная пластинка и дальше будет крутиться, я буду бессилен что-либо сделать», – грустно заключил он.

– Свидание закончено, – монотонно произнес охранник и направился к Лене, чтобы увести ее.

– Послушай, друг, – Китаец привстал, обращаясь к охраннику, – дай еще одну минуту, я тебя прошу.

– Видали мы таких друзей, – пробурчал охранник, но отошел в сторону.

– Ручку и бумагу, быстро, – негромко, чтобы не слышал охранник, скомандовал Танин, наклоняясь

к уху Бухмана.

Тот не стал интересоваться зачем, просто открыл «дипломат» и положил перед Китайцем блокнот и «Паркер» с золотым пером.

Танин быстро написал на чистом листе несколько слов и повернул блокнот так, чтобы Монахова могла прочесть написанное. Он напряженно вглядывался в ее глаза, которые скользили по бумаге, и ждал ее реакции. Лена подняла голову, но дальше не последовало никакой реакции.

«Если она не ответит, – решил Китаец, – я брошу это дохлое дело, и пусть Игорь распутывается сам как хочет». Монахова продолжала молча глядеть на Танина, но в глазах ее была какая-то беззвучная просьба. Тут он понял, в чем дело, вырвал из блокнота лист, на котором писал, и разорвал его пополам, потом сложил разорванные половинки вместе и снова разорвал, и так до тех пор, пока от листка не остались клочки размером не больше десятикопеечной монеты. Он скомкал их в кулаке и сунул в карман пиджака.

– Ну, – одними губами произнес Китаец, глядя Лене в глаза.

Немного помедлив, она утвердительно склонила голову.

– Пошли. – Китаец облегченно вздохнул, словно закончил тяжелую работу, взглянул на Бухмана и направился к выходу.

Бухман торопливо убрал в «дипломат» ручку и блокнот и, щелкнув замками чемоданчика, двинулся следом. Ни слова не говоря, охранник сопроводил их длинными гулкими коридорами к выходу, где они сдали пропуска. Китаец получил назад свое оружие.

– До свидания, Игорь Юрьевич, – уважительно произнес Петя, передавая их сержанту, который распахнул перед ними двери на волю.

– Прощай, – не оборачиваясь, буркнул Бухман и вслед за Китайцем вышел на улицу.

Они снова прошли сквозь строй граждан, ожидающих свидания, и уселись в «Массо».

– Сколько уж раз приходил сюда, – Бухман достал пачку сигарет и торопливо прикурил, – а все никак не могу привыкнуть. Каждый раз мне кажется, что я так и не выйду оттуда.

– Да, – сочувственно, хоть это было ему и не свойственно, протянул Танин, – если у тебя все клиенты такие, то я тебе не завидую.

– Не все, – вздохнул Бухман, опуская стекло со своей стороны, – бывают еще хуже.

– Что ж, – Танин запустил двигатель и плавно тронул джип с места, – нужно относиться к этому философски. Даже Петя понимает, что почти двадцать лет провел за решеткой. Но если ты хочешь знать мое мнение – каждый сам выбирает себе место.

– Место работы?

– В жизни. – Китаец, ловко управляя машиной одной рукой, достал из кармана пачку «Винстона», открыл ее и, вынув сигарету, бросил пачку между сиденьями.

Он зажег сигарету от автомобильного прикуривателя и, сделав несколько затяжек, развернул машину и остановил ее у конторы рядом с «Опелем» Бухмана.