Мастер Алгоритмов. ver. 0.3

Петровский Виктор Эдуардович

Как?

Спрыгнул. Точно спрыгнул. Использовал левитацию или воздушную подушку, чтобы погасить.

Машина набирала скорость, уходя в поворот.

Я затормозил, вскидывая руки. Сформировал структуру «Рассеивания». Ударить по двигателю, сбить левитацию, заставить врезаться…

В дом? В прохожего?

Импульс сформировался… И я его погасил.

Нельзя. Все еще слишком опасно. Возле кафе хоть людей на улице не было, и до стены они могли не дотянуть, на пузе-то по асфальту, а тут мало ли что. Да и

дистанция слишком велика. Я только зря сожгу резерв и, возможно, вырублю свет в целом квартале, задев силовые кабеля под землей. А машину не достану.

Я опустил руки. Одна из них легла на подстреленный бок.

Матерь Божья…

Недооценил я масштабы неприятностей. Ребро, похоже, все-таки делое, но мясо на ребрах разворотило знатно. Весь бок пальто кровью залило, а за мной тянулся след из красных капель на тротуаре.

Но не рана мне помешала. И не боль.

Я просто был медленным. Дмитрий Волконский, несмотря на все мои зарядки и диеты, все еще был тяжелым, рыхлым мужчиной с одышкой. Я бежал на пределе, но этого предела не хватило.

— Ушел, — выдохнул я, глядя на пустой поворот.

Рядом обнаружился Баюн.

— Быстро ты… — просипел я, вытирая пот со лба.

— Телепатически послание передал, — пояснил кот. — Ты же не собираешься в погоню?

— Нет смысла, — я покачал головой. — Слишком оторвался. Ищи ветра в поле. Он сейчас сменит номера, цвет, или вообще бросит машину в соседнем дворе и пересядет на метро.

— Какое еще метро? Ты от кровопотери уже бредить начал?

И правда. Каменоград же, но мозг к Москве слишком привык, еще не отучился.

— Ну… На автобус, я не знаю. В общем, бесполезно.

— Тогда позволь, отважнейший хозяин, обработать твой чертов бок!

Баюн свои слова чуть ли не прорычал. Никогда не видел его таким злым.

— Что, прямо здесь?

— А тебе цвет министерских полов чем-то не угодил, что ты их в красный хочешь перекрасить?

Резонно. Я уселся на лавочку возле подъезда, Баюн запрыгнул рядом и приложил лапу к моему боку рядом с раной. Затянул историю.

В кармане пальто тем временем завибрировал телефон.

Я достал трубку.

— Слушаю.

— Статус? — голос Милорадовича был сухим, как треск сухого дерева.

— Жив, — ответил я. Про ранение упоминать не счел нужным. — «Страж» отработал штатно. «Тишина» тоже, но результата не видел. Киллера упустил. Ушел на машине, работал с крыши.

— Принято. Им занимается полиция, Зубов уже поднял всех по тревоге. Объявлен план «Перехват». Город перекрывают.

— Был бы толк… — скривился я.

— Может и быть, — возразил князь. — Ошибки совершают все, могут совершить и эти… Господа. Пока остается только ждать. Возвращайтесь в Министерство, Дмитрий. Там безопаснее.

— Понял.

Я нажал отбой и спрятал телефон в карман.

Вокруг начинали собираться

зеваки. Слышались сирены — полиция ехала, как всегда, вовремя, чтобы оформить протокол.

Магия Баюна, тем временем, сделала свое дело, затягивая мою рану. Все еще больновато, но уже не подтекаю, а завершить лечение можно и после.

— Что собираешься делать, хозяин? — спросил Баюн, глядя на меня снизу вверх.

Я выпрямился, поправил сбившийся шарф.

— Купить цикория, — ответил я совершенно серьезно.

Кот фыркнул.

А я думал о том, что сейчас мне предстоит еще один бессмысленный допрос, еще одна пачка бумаг и еще час потерянного времени. Но, по крайней мере, ждать допрашивающего я буду в своем кабинете, с кружкой горячего напитка и за работой над «Пульсом».

Враг сделал ход. Я выжил. Партия продолжается.

* * *

Про цикорий я сказал совершенно серьезно. Раз уж меня все равно задержали, а стрелок благополучно скрылся, то можно было потратить еще пару минут на бытовые нужды, заглянув в продуктовый магазинчик прямо напротив Министерства.

К счастью, искомый напиток оказался в ассортименте — в красивой мягкой упаковке с изображением каких-то лугов. Правда, процесс покупки несколько затянулся: продавщица, молоденькая девушка, была напугана до икоты недавней стрельбой и звоном разбитых где-то неподалеку стекол. Руки у нее тряслись так, что она дважды роняла мелочь на прилавок. Пришлось потратить полминуты на то, чтобы своим невозмутимым видом и спокойным тоном привести ее в чувство. И вот, с пачкой цикория в руке и выражением лица человека, который просто вышел за хлебом, я, наконец, явился на работу.

Мария с Василисой встретили меня еще у дверей, в «предбаннике» перед турникетами. Откуда знали про происшествие гадать не приходилось, мой новый враг будто нарочно избегал всякой тишины и тонкости в своей работе.

Едва я переступил порог, как оказался в эпицентре локального урагана заботы и паники. Мария что-то лепетала, заметив разорванное пальто и кровавый след, Василиса, бледная лицом, отчитывала меня за неосторожность — она-то, думаю, догадалась, что Баюн мне уже помог. Вопросы сыпались один за другим: «Вы целы?», «Вас ранили?», «Нужно вызвать целителя?»

— Отставить панику, — спокойно, но твердо прервал я этот поток, аккуратно отстраняясь. — Ничего страшного не произошло. Жив, цел… Костюм вот теперь лучше дышит. Работаем дальше, у нас график.

Василиса с Марией переглянулись. В этом взгляде было все: и облегчение, и недоумение, и немой вопрос «из чего этот мужик сделан?» Василиса покачала головой и приложила ладонь к лицу в жесте, выражающем крайнюю степень усталости от моих выходок, но спорить не стала. Люди в холле, увидев, что шоу отменяется, начали неохотно разбредаться по своим делам.