Маскарад
Шрифт:
– Я, синьора, с уверенностью только могу сказать, что не знаю, – ответила Ребекка. – Я слежу за его домом. Его дела меня не касаются. Может быть, Лиа знает? – Она повернулась к девушке, которая, стоя у двери, молча наблюдала за происходящим.
Лиа покачала головой.
– Я, тетя Ребекка, не знаю. – На ней была свободная белая блузка и цветастая крестьянская юбка, заканчивающаяся чуть повыше обнаженных щиколоток. Темные волосы пышными локонами ниспадали на грудь. Фоска снова обратила внимание на то, сколь привлекательна девушка, и ощутила острый приступ ревности.
– Тогда
– Передам, – сказала тетя Ребекка, подавая письменные принадлежности. – Можете бросить меня в тюрьму, если я не выполню ваш приказ.
– Перестаньте говорить глупости, – отмахнулась Фоска и, склонив голову над бумагой, нацарапала несколько строчек.
После того как чернила высохли, Фоска сложила бумагу и опечатала ее каплей свечного воска. В самый последний момент ей пришла в голову мысль придавить еще не затвердевший воск отпечатком золотого креста, который висел у нее на шейной цепочке. Плотно запахнув плащ вокруг плеч, Фоска коротко кивнула пожилой женщине, проигнорировав Лиу, и поспешно покинула дом.
По пути к калле Контарина Фоска услышала печальный перезвон церковных колоколов, оповещающих о смерти дожа. Наступила среда первого дня Великого поста – «пепельная среда». [6] В этот день все отправлялись в церкви, дабы нанести на лоб пепел – напоминание о бренности жизни и неизбежности смерти.
Заламывая руки и тихо разговаривая сама с собой, Фоска ходила взад и вперед по небольшой сине-серебряной гостиной. Обычно ожидая Рафа, она радовалась красоте комнаты, которую отделала сама. Сейчас же она не замечала ничего, выведенная из душевного равновесия и полностью поглощенная мыслями о надвигающейся опасности.
6
День покаяния. – Примеч. ред.
Раздался тихий стук в дверь.
– Рафаэлло! – Она бросилась к двери, распахнула ее и тут же отпрянула назад. В дверях стоял, не проявляя признаков волнения, Лоредан.
– Вы! – У нее перехватило дыхание. Алессандро вошел в комнату и огляделся. Да, как и говорил чичизбео его матери, очаровательное гнездышко.
– Что вам здесь нужно? – грубо спросила Фоска. Она смотрела на него широко открытыми глазами. – Полагаю, что это чудовище Сальвино уже сообщил вам, что ему удалось выяснить?
– Да. Но я хотел спросить вас лично, правда ли это?
– Конечно, правда! Полагаю, он вам также сообщил, что хотел сохранить это от вас в тайне?.. Естественно, за определенную цену… Нет, речь шла не о деньгах. Он хотел переспать со мной.
Алессандро вздрогнул.
– Я не верю вам. Пьетро никогда бы… Она расхохоталась.
– Вы думаете, он не пошел бы на это? Вы так долго обращались с ним как с псом и уже сами забыли, что он мужчина. Верно, он поджав хвост всюду бегал за вами. Вас удивило его сообщение? Уверена, что да. Еще бы – Фоска и еврей! Но я не сожалею об этом. Я его люблю!
Алессандро впервые видел Фоску такой необузданной и непокорной, хвастающей своей изменой.
– Я
– Вы лжете! Вы не дали мне ничего, а просили все! Я просто отдаю вам то, что вы дали мне. Обманщик! Предатель!
– Мне кажется, вы сошли с ума, – медленно произнес он. – Итак, вам нужен был любовник. Очень хорошо. Но этот еврей?! Опасный тип, Фоска! Свихнувшийся на стремлении к власти негодяй!
– То же самое он говорит о вас!
– Не могу поверить. Вы сознательно избрали этого человека, чтобы опозорить и скомпрометировать меня. Так вы отблагодарили меня за то, что я спас вас от бедности? Сошлись с мужчиной, который хочет уничтожить меня! Зачем вы это сделали, зачем? – Он еле сдерживал себя. – Хотите превратить меня в посмешище, в объект издевательств, в увенчанного рогами идиота? Боже мой, Фоска, неужели вы так ненавидите меня? – Вопрос Алессандро прозвучал как пронизанный мукой крик.
– Да, – непреклонным тоном ответила она. – Я ненавижу вас. Это моя благодарность за причиненное мне невыносимое горе! Убийца, вот вы кто! Я знаю, вы не поверите, но мы с Рафом любим друг друга. Если бы мы хотели унизить вас, то сопроводили бы наши отношения публичным скандалом, а не пытались сохранить их в тайне. Но вы натравили на нас своих шпионов и не оставили нас в покое. Я рада, что все выяснилось. Мне не стыдно любить его. Я горжусь этой любовью! Он заботится обо мне. Именно обо мне, а не о сыновьях, которых я могу ему принести, не о помощи, которую могу оказать в его карьере, не о впечатлении, которое произвожу на тех, кто обладает правом голоса.
– Я не хочу больше ничего слышать, – прорычал Алессандро.
– Теперь-то вы уже не заставите меня молчать! – закричала она. – Отныне я не ваша жена! Если вы не отпустите меня, то я устрою такой скандал, что вы вынуждены будете развестись со мной. Я не разрешу встать на пути моей судьбы!
– Вашей судьбы, – глумливо усмехнулся он. – Позволяете ему превратить вас в дуру. Он использует вас!
– Ошибаетесь. Вас бесит, что вы не можете и пальцем тронуть его. Вы, надеюсь, не забыли, что он – герой? Вы сами присвоили ему офицерское звание военно-морского флота. Народ любит его. Если вы бросите его в тюрьму, люди восстанут. Я уверена, восстанут!
– Вы, Фоска, глупы. Любой нищий имеет большее представление о том, как действует правительство. Где ваша гордость? Похищена человеком низкого происхождения и язычником! Вы совершаете преступление против вашего класса и общественного порядка!
– Какое мне дело до общественного порядка? – возмутилась она. – Мужчины, занимающиеся законотворчеством, не имеют представления о любви. Все вы лицемеры! Вместе с вашими разговорами о чести и с вашими любовницами! Даже сам дож имеет любовницу, которая повсюду появляется вместе с ним. Канатоходка с Востока! Люди называют ее «догарессой» – женой дожа! Вы читаете мне мораль по поводу порядка. Получается, что в Венеции любить, испытывать к кому-либо глубокие чувства – преступление. Своей любовью мы не наносим никому вреда. Так оставьте нас в покое!